Рассылка обновлений по Email

четверг, 2 января 2014 г.

Хотелось бы всех поимённо назвать..

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Хотелось бы всех поимённо назвать...
Анна Ахматова
Уголок лесной тишины, ограждённый высоким забором с колючей прово­локой поверху. Ухоженные дорожки. Редкий звук колокола. «Могилки», уст­роенные посетителями совсем не так, как на обычных кладбищах: на деревьях - портреты расстрелянных; на земле - выложенные шишками или камушками холмики... Ни о ком нельзя сказать точно, что он погребён именно здесь.
История тайного могильника НКВД-НКГБ-МГБ, расположенного непо­далёку от посёлка Левашове, началась в 1937-м - в год 20-летнего юбилея Октябрьской революции и органов ВЧК-ОГПУ-НКВД, год объявленных свобод­ных выборов в Верховный Совет СССР по новой, Сталинской конституции.
Вторая пятилетка развития народного хозяйства (1933-1937) должна была завершиться «окончательной ликвидацией капиталистических элементов» и провозглашением победы социализма «в основном». Предстояло избавиться от всех неблагонадёжных.
2 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос «Об антисо­ветских элементах» и предложило в пятидневный срок «представить в ЦК со­став троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».
31 июля Политбюро утвердило соответствующий секретный оперативный приказ наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элемен­тов». Каждая республика, край и область получили план на «подлежащих ре­прессии»: «по первой категории» - к расстрелу и «по второй категории» - к заключению в лагеря и тюрьмы сроком от 8 до 10 лет.
На Европейской части СССР операцию начинали 5 августа, в Средней Азии 10 августа, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке 15 августа, чтобы завершить через 4 месяца, ко дню Сталинской конституции и выборам в Вер­ховный Совет СССР.( Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД, 1937—1938. М., 2004. С. 234-235, 273-282)
31 июля 1937 года начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленин­градской области Л. М. Заковский получил из Москвы экземпляр приказа № 00447. Согласно плану, утверждённому для области, «тройка» в составе начальника УНКВД, прокурора области и второго секретаря обкома ВКП(б) должна была, начиная с 5 августа, приговорить к расстрелу 4 000 человек, а к заключению в лагеря и тюрьмы - 10 000 человек. К приказу прилагались об­разцы следственного дела, протокола «тройки» и шифртелеграммы (отчиты­ваться перед Москвой надлежало на следующий день после окончания каждой пятидневки). Следствие объявлялось ускоренным и упрощённым.

1 августа 1937 года Ваковский издал приказ № 00117 по Управлению и возложил руководство операцией на своего заместителя В. Н. Гарина.( Ленинградский мартиролог, 1937-1938. Т. 5. СПб., 2002. С. 618-630, ил. 89-91)
Одновременно в стране и в области развернулась массовая операция по «национальным линиям» против «шпионов и диверсантов». Так называемые «немецкий» (№ 00439), «польский» (№ 00485) и «харбинский» (№ 00593) секретные оперативные приказы НКВД СССР предписывали составление расстрельных списков «шпионов» на местах для последующего утверждения московской «двойкой» - Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР (процедура отработана в «польском» приказе).
Был введён в действие приказ НКВД № 00486 о репрессировании «жён изменников Родины» и их детей. Отдельный план на расстрелы по Соловецкой тюрьме поступил в Ленинград в виде директивы НКВД № 59190.
В состав Ленинградской области входили тогда также территории нынешних Мурманской, Новгородской, Псковской и части Вологодской областей. Здесь и развернулись операции Ленинградского управления НКВД.
Арестовывали состоявших на учёте в НКВД по анкетным данным - за предыдущие преследования, за политическое прошлое, за социальное проис­хождение, по национальному признаку... Арестовывали по агентурным доне­сениям секретных осведомителей и доносам обывателей. Арестовывали на основании подложных протоколов допросов. Все планы на аресты и приговоры к декабрю 1937 года были выполнены и перевыполнены. В Ленинграде и других городах области прошли показательные процессы над «врагами народа -вредителями».
31 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло новое постановление «Об антисоветских элементах», с утверждением «дополнительного количества подлежащих репрессии». План для Ленинградской области составил по 1-й категорий^ 000 человек, а по 2-й категории - 1 000 человек. Завершить опера­цию следовало не позднее 15 марта 1938 года. Одновременно Политбюро при­няло постановление о продлении репрессий по «национальным линиям». За­вершить «разгром шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей, немцев, эстонцев, финнов, греков, иранцев, харбинцев, китайцев и румын», а также «погромить кадры болгар и македонцев» предлагалось до 15 апреля 1938 года.(Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД, 1937-1938. М, 2004. С. 467-69.)

Но после марта и апреля 1938 года обе карательные операции продолжи­лись.
Всего, согласно исследованиям, в 1937 году в Ленинграде расстреляны 19 370, а в 1938 году - 21 536 граждан. Более сорока тысяч человек за полтора года. Среди них - известные ученые: японисты Н. А. Невский и Д. П. Жуков, византинист В. Н. Бенешевич, физик-теоретик М. П. Бронштейн, поэты Николай Олейников и Борис Корнилов, фотограф Виктор Булла, хирург Эрик Гессе.
Рабочие и крестьяне, учителя и студенты, врачи, военные, железнодорож­ники, директора заводов и дворники... Все были зачислены во «враги народа».


С. 10. Схема «Дачи» со сроками и количеством захоронений. 1960-е годы. Архив Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Подозрение вызвали верующие всех конфессий, особенно священники, монашествующие, члены церковных советов. В отчёте за 1937 год Гарин при­вёл такие цифры: Особой тройкой УНКВД ЛО осуждено духовенства - по 1-й категории 869 человек, по 2-й категории 962 человека; церковных активистов -по 1-й категории 320 человек, по 2-й категории 246 человек. Среди расстре­лянных в Ленинграде православные священники Фёдор Кедров, Фёдор Окунев, Владимир Пылаев, составитель рукописной «Святоотеческой энциклопедии» Владимир Новочадов, католические священники Ян Ворслав и Игорь Акулов (иеромонах Епифаний), раввин Хонон Эпштейн, ламы Цырен Абидуев и Жан Цыбиков, лютеранские пасторы Фердинанд Бодунген и Пётр Браке.(С января 1990-го по август 1998 года список граждан, расстрелянных в Ленинграде по внесудебным приговорам, публиковала газета «Вечерний Ленинград» (с 1991 года «Вечерний Петербург»). С 1995 года Российской национальной библиотекой (РНБ) издается многотомная Книга памяти «Ленинградский мартиролог» о всех расстрелянных уроженцах и жителях Ленинграда и Ленинградской области. В Центре «Возвращённые имена» при РНБ создана также электронная Книга памяти о репрессированных )
Приказ НКВД СССР № 00447 требовал «обязательного полного сохранения в тайне времени и места приведения приговора в исполнение». Утверждённая Ваковским инструкция о порядке расстрела не найдена.
Из предписаний на расстрел и конвойных документов следует, что приговорённых к расстрелу жителей области доставляли в Ленинград на Нижегородскую улицу, 39, в Отделение тюрьмы ГУГБ (ОДПЗ, отделение Дома предварительного заключения). Туда же переводили перед расстрелом заключённых из тюрьмы ГУГБ (ДПЗ) на улице Воинова (Шпалерной) и 1-й следственной тюрьмы («Кресты») на Арсенальной набережной. Значит, массовые казни совершались именно в тюрьме на Нижегородской, вместительной и с удобными подъездными путями. Приговоры приводили в исполнение сотрудники комендатуры УНКВД ЛО во главе с комендантом А. Р. Поликарповым. Приговоры по бессудным приговорам не объявляли. Говорили, что переводят в другое место, ведут на профосмотр или медосмотр. Отбирали личные вещи и сбрасывали в общую кучу. Связывали за спиной руки. Сверяли «установочные данные» (фамилию, имя, отчество, год и место рождения и пр.). Прокурорского и медицинского наблюдения за казнью не было. Расстрел как высшая мера наказания в 1937-1938 годах не всегда означал расстрел на практике. В разных городах, в зависимости от местных обстоятельств, применялись удушение, утопление, оглушение дубинами по голове, доставка к месту казни в фургонах с выхлопными газами или в грузовиках, крытых брезентом поверх штабеля заключённых с кляпами во рту, и даже, как выяснила в годы реабилитации Комиссия Президиума ЦК КПСС, зарубание топорами. Известно, что ленинградские чекисты стреляли, а также применяли в расстрельных операциях деревянные дубины.


Могильник НКВД на финской топографической карте 1943 года. Обозначен как огороженный участок хвойного леса. С юго-востока примыкает участок с казармами, далее площадь левашовского аэродрома


















































































С. 11. Схема территории кладбища с обозначением границ погребений (выявленных аномалий грунта). 1990 год. Архив А. Н. Олейникова.

Даты расстрела, указанные в актах о приведении приговоров в исполнение, являются отчётными, но далеко не всегда верными.
Расстреливать полагалось сразу, но разве можно в течение суток после приговора доставить приговорённых из Мурманской, Псковской и других тюрем? Поэтому отчитывались положенной датой, а по мере доставки ставили «галочки» в предписаниях на расстрел и «достреливали».
Подтверждены десятки случаев, когда перед расстрелом заключённых «отставляли от операции» - для дополнительных допросов, для уточнения расхождений в «установочных данных». «Отставленных» расстреливали по служебным запискам спустя несколько дней, недель или месяцев после официальной даты расстрела.
В акте о расстреле писателя Сергея Колбасьева указана дата 30 октября 1937 года. Однако его выдали коменданту для перевода в Отделение тюрьмы ГУГБ (ОДПЗ) 21 января 1938 года. Видимо, в ночь на 22 января писатель расстрелян на Нижегородской, 39. Почти через три месяца после официального расстрела. Правда в том, что его видел сокамерник в декабре 1937 года. Легенда, что его встречали потом в лагере на Таймыре.( Ленинградский мартиролог, 1937-1938. Т. 2. СПб., 1996. С. 171, 431^(35, ил. 46-51; Т. 5. СПб., 2002. С. 537-542.)
С другой стороны, во множестве случаев после приговора выяснялось, что заключённый давно умер в тюрьме от болезни или побоев.
Не удивительны рассказы о том, что кого-то из расстрелянных встречали после расстрела, ведь официально они считались выбывшими на 10 лет «в дальние лагеря без права переписки». Те, кто пережил исчезновение своих родных и друзей, всё ещё надеялись увидеть их живыми. Начиная со второй половины 50-х годов, семьи расстрелянных получали от государства порой по два - три лживых свидетельства о смерти на одного и того же человека, с указанием разных дат и причин смерти. Даты обычно разбрасывались на время войны.
Расстреливали и в других городах Ленинградской области (Новгороде, Боровичах, Пскове, Лодейном Поле, Белозерске (места погребений не найдены), и в лагерях.










С. 12. Калитка и забор (вид изнутри). Справа от калитки металлическая лесенка для наблюдения поверх забора. 2008 год. Фото: А. Разумов. С. 12. Сарай-гараж. 2008 год. Вид до реконструкции. Фото: А. Разумов. с. 13. Сигнальный колокольчик под крышей караульного здания. Тросик протянут к воротам и выведен наружу сквозь щель в заборе. Фото: В. Меклер. с. 13. Бывшее караульное, ныне административное здание (с музейной ЭКСПОЗИЦИеЙ). Современный ВИД. Фото: В. Меклер.
В ноябре 1938 года карательная компания внезапно завершилась. Ежова и часть аппарата НКВД заменили, ряд исполнителей арестовали. В Ленинграде еще не успели расстрелять 999 приговоренных к ВМН. В протоколе особой тройки УНКВД ЛО напротив их фамилий поставили штампик «Приговор в исполнение не приведен. Дело направлено по подсудности». Их, конечно, постаралсиь осудить. Но появился, пусть и не в полной мере, прокурорский неадзор за следствием. Кто-то вышел на свободу через полтора - два года после ареста, так и не узнав о своём расстрельном пригово­ре и дав подписку о неразглашении. Другие погибли в тюрьме. Третьи были осуждены к лагерям, немногие из них выжили и добились реабилитации.
Из показаний выживших и результатов прокурорского расследования можно понять, что арестованные являлись просто единицами выполнения плана. Следствие не было в точном смысле слова следствием. Дела не были делами. Казнь - казнью.
Людей пытали во время следствия и после приговора. Угрожали судьбами детей, жён и мужей. Принуждали подписывать протоколы допросов, не читая. Обманывали обещанием гласного суда.
Казни в 1937-1938 годах по приговорам Особой тройки УНКВД ЛО, Ко­миссии НКВД и Прокуратуры СССР, военных трибуналов, Военной коллегии Верховного суда СССР и Спецколлегии Леноблсуда несравнимы по масштабу с казнями предыдущих лет Советской власти.
Мы по-прежнему мало знаем о местах расстрелов и массовых погребений.
Судя по находкам, раскопкам и сохранившимся свидетельствам, местами расстрелов и погребений расстрелянных и умерших в тюрьмах в Петрограде-Ленинграде служили в предыдущие годы Советской власти Петропавловская крепость, различные участки Ржевского артиллерийского полигона (берега реки Лубья у посёлков Старое Ковалёве и Бернгардовка, урочище Койранкан-гас у посёлка Токсово и другие места) и городские кладбища.Видимо, ещё до начала массовых операций было понятно, что для погре­бения небывалого количества казнённых потребуется новый могильник НКВД. Для этой цели в 1937 году стал использоваться обнесённый глухим забором и строго охранявшийся участок Парголовской дачи Парголовского лесхоза близ посёлка Левашово. В феврале 1938 года участок был окончательно передан Управлению НКВД.
Старожил соседней деревни Новосёлки А. Н. Волчёнков вспоминает, что лесок был богатый. Отсюда брали ёлки на Рождество для продажи в город. Дети из Новосёлок ходили мимо в школу в Левашово. Собирали бруснику, играли в настоящих окопах и видели настоящий блиндаж. Через дорогу напротив был военный учебный лагерь, а ещё подальше аэродром. В сен­тябре 1937 года школьники пошли, как обычно, в школу. На обратном пути видят, что лес быстро огораживают. Мужики на подводах привезли доски с лесопилки из деревни Агалатово и сразу пустили в ход. Дня в три всё заколо­тили. С тех пор никто не знал, что происходит за забором. Приезжала зелёная машина-фургон, обычно ночью. Ворота открывались по сигнальному коло­кольчику, он и по сей день сохранился. Въезжать и входить в ворота и в калит­ку старались незаметно. И после войны ездили в Левашово машины. Говорит Волчёнков, что всегда было тихо, выстрелов не было. Только и звуков, что из-за забора мычала корова одного из охранников. Казнённых возили в Левашово с августа 1937 по 1954 год. По официальным данным, в эти годы в Ленинграде расстреляны 46 771 человек, из них 40 485 - по политическим обвинениям. Одними из по­следних были жертвы «Ленинградского дела». Конечно, не все расстрелянные погребены в Левашове. Кого-то по ночам по-прежнему отвозили фургонами на кладбище Памяти жертв 9 января (там в декабре 1937 года могильщики опознали среди убитых своего священника Алексея Чужбовского).
Остановка транспорта у Левашовского мемориального кладбища называ­ется «Клуб». Рядышком был знаменитый клуб авиачасти. Танцы, бильярд, ки­но. В августе 1962 года в клубе выступал первый космонавт Юрий Гагарин, и множество людей с восторгом слушали его рассказ о полёте в космос. Прини­мали Гагарина лётчики во главе с заместителем командующего авиацией окру­га Иваном Кожедубом. Конечно, оба героя ходили вдоль странного забора, но не могли себе представить, что за ним расстрельный могильник. Примерно в середине 1960-х годов клуб сгорел, и повредилась ближняя к нему часть забо­ра. Как вспоминают старожилы, забор меняли постепенно, отступая внутрь по периметру и не открывая огороженное пространство.
В те же времена в Ленинградском управлении госбезопасности по воспо­минаниям была создана так называемая «Схема "Дачи" со сроками и количеством захоронений» (на ней условно отмечены общие места погребения 19 450 человек). Кладбище оставалось засекреченным до 1989 года и содержалось практически в первоначальном виде. Сохранились караульное здание, сараи; на земле — колеи, пробитые и накатанные автомобилями. Правда, за полвека на этом месте вырос новый высокий лес. Какие-то «с/работы», как отмечено на Схеме, проведены в 1965 году, ремонтные работы - в 1975-1976 годах.
5 января 1989 года Политбюро ЦК КПСС приняло постановление «О до­полнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов». Теперь, спустя полвека после Большого террора, репрессированных следовало реаби­литировать, а места захоронений расстрелянных привести в порядок. К весне 1989 года руководителю группы «Поиск» Ленинградского «Мемориала» В. Т. Муравскому были известны свидетельства о существовании Левашовского и нескольких иных подобных мест. Той же весной Ленинградское Управление КГБ, проведя поиск в собственном архиве и закрытых фондах других город­ских архивов, сообщило, что документальные данные о наличии иных мест не обнаружены.
18 июля 1989 года решением Исполкома Ленгорсовета № 544 Левашовское захоронение было признано мемориальным кладбищем и вскоре, в первых же публикациях, стало упоминаться как «Левашовская пустошь».
В 1989-1990 годах для выявления границ могильных ям территория кладбища была обследована Трестом геодезических работ и инженерных изысканий и рабочей группой Всероссийского научно-исследовательского геологического института. Трестом ГРИИ была проведена съёмка местности и в нескольких местах пробурены скважины, подтвердившие предположения о захоронениях в центральной и северной частях кладбища. Просевшие братские могилы подсыпали привозным морским песком.
Границы могильных ям были обозначены колышками и бечёвкой, но ничем дополнительно не выделены. Задача раскопок, эксгумации и перезахоронения останков погибших не ставилась.
В мае 1990 года Левашовское мемориальное кладбище было передано городским властям. Той же весной 9-я архитектурная мастерская ЛенНИИпроекта во главе с А. Г. Леляковым получила задание на проектиро­вание мемориала, включая возведение звонницы и часовни.
Ещё раньше началось общественное обустройство.
21 октября 1989 и 14 апреля 1990 года у развилки дорожек в центре кладбища отслужены первые панихиды по погибшим. Здесь был установлен памятный камень и укреплён на дереве православный крест. Родные погибших оставили на деревьях ленточки с надписями, фотографии. Вскоре появились и наземные «могилки» - металлические таблички с портретами; плиты, положенные на землю; кресты. Сотни и сотни памятников. Многие -привезённые издалека.
Левашовская пустошь становилась настоящим народным мемориалом, символическим местом памяти о погибших соотечественниках.
Алексей Николаевич Волчёнков узнал, что его родственники и односельчане расстреляны в Ленинграде, а погребены, возможно, совсем рядом с Ново­сёлками. Стал работать на Левашовском мемориальном кладбище и 7 мая 1992 года установил памятный крест-голубец.
Архитекторы, общества репрессированных и городская администрация последовательно поддерживали инициативу по обустройству кладбища. Так были установлены памятные знаки: Белорусско-литовский, Русский, Польский, Ингерманландский финский, Еврейский, Немецкий, Псковский, Норвежский, Вологодский, Эстонский, Ассирийский, Украинский, Латышский, Литовский, Итальянский, Новгородский, погибшим насельницам Горицкого монастыря, глухонемым, энергетикам, католикам всех обрядов, адвентистам седьмого дня, членам общин древних христиан и трезвенников-чуриковцев.
6 июня 1993 года впервые раздался звук колокола на звоннице, воздвигнутой работниками кладбища под руководством первого директора В. М. Табачникова.
30 октября 1993 года, в день торжественного открытия Русского право­славного и Польского католического памятников, в бывшем караульном поме­щении развернута экспозиция о Большом терроре, подготовленная членом Ассоциации жертв необоснованных репрессий Л. А. Барташевич. С этого вре­мени оставляют здесь записи в Книге посетителей.
В сентябре 1995 и весной 1996 года были приведены в порядок дорожки кладбища. Пожертвованием на проведение этих работ стала часть Государст­венной премии Лидии Чуковской за «Записки об Анне Ахматовой». «Люди должны ходить по надёжным дорожкам», - сказала Лидия Корнеевна.
Коллектив архитекторов под руководством главного художника города И. Г. Уралова оформил вход и площадку напротив входа через Горское шоссе.
15 мая 1996 года мэр Петербурга А. А. Собчак открыл памятник «Молох тоталитаризма».
В 2008 году предприятием «Ритуальные услуги» проведён значительный ремонт. Заменены забор (фрагмент предыдущего забора установлен слева от центральной дорожки кладбища), сарай-гараж и звонница.
Так выглядит в наши дни Левашовская пустошь - кладбище, подобное Бутову и Коммунарке под Москвой, Куропатам под Минском, Быковне под Киевом, Катыни под Смоленском, Медному под Тверью, Дубовке под Воронежем, Зауральной Роще под Оренбургом, Колпашевскому Яру в Томской области, Сандармоху и Красному Бору в Карелии, подобное множеству мест захоронений расстрелянных - найденных и ненайденных.

А. Разумов
Текст взят из брошюры «Левашовское мемориальное кладбище»(СПб: Центр «Возвращенные имена» при РНБ — 2012)
Центр «Возвращенные имена» при РНБ:
(812) 718-86-18
ЛЕВАШОВСКОЕ МЕМОРИАЛЬНОЕ КЛАДБИЩЕ:
194361 С-Петербург, п. Левашово,
Горское шоссе, 143
(812) 594-95-14
Проезд от Финляндского вокзала до ст. Левашово
затем автобусом №75, 84 до ост. «Горское шоссе, 143»
либо автобусом № 75 от м. «Проспект Просвещения»
Традиционные дни посещения:
30 октября, первая суббота июня, первое воскресение февраля,
третье воскресение после праздника Святой Троицы (день Всех Святых, в земле Санкт-Петербургской просиявших)


Комментариев нет: