Рассылка обновлений по Email

понедельник, 14 марта 2016 г.

Бог да пошлет нам благодать взаимного прощения!

«Мы мирны, зачем же другие не мирны? Зачем воздвигнута эта страшная перегородка между людьми, зачем эта вражда одного христианства против другого, зачем готовят ужасы третьей мировой войны, которая в огромной мере превзойдет ужасы Второй мировой войны? Зачем, зачем… Что же делать нам, христианам? Нам нужно поступать так, как Господь Иисус Христос велел поступать книжнику. Нам нужно считать ближними своими тех, кто любит добро, правду, кто далек от всякого наслоения, кто никому не хочет причинить зла. Мир теперь сделался враждебным. Нам нужно ныне подальше уйти от тех сердец, которые много враждуют. Нам нужно прийти к тому, в сердцах которых так много стремления к добру, к правде, которые милосердны, которые никому не хотят причинить зла». (Святитель Лука (Войно-Ясенецкий).23 ноября 1947 года. Симферополь. Фрагмент проповеди на тему «Притча о милосердном самарянине», http://www.martyr.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=413:2013-06-11-19-39-16&catid=4:commonnews&Itemid=1)

"Наблюдайте за собою. Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если покается, прости ему; и если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, — прости ему".(от Луки 17:3-4)

Антоний (Блум), митр. Прощенное воскресенье
http://www.odinblago.ru/proshenoe_voskresenie

... на первой неделе Поста читается покаянный канон святого Андрея Критского: в последний раз мы задумываемся о себе; в последний раз мы отрясаем пыль со своих ног; в последний раз мы вспоминаем о неправде прежних лет.
     И прежде чем приступить к Торжеству Православия, когда мы вспоминаем, что Бог победил, что Он пришел и принес правду в мир, принес жизнь, и жизнь с преизбытком, и радость, и любовь, мы в последний раз обращаемся на самих себя и к другим, чтобы испросить друг у друга прощение: освободи меня от уз, которые сплетены моим недостоинством и которые сковывают меня; от уз, которые сплетены из греховных дел и из греховного небрежения, того, что мы сделали другим, и того, чего мы не сделали и что могло бы принести столько радости, столько надежды и явить, что мы достойны Божией веры в нас.
     Поэтому в течение наступающей недели оглянемся на себя в последний раз, взглянем друг на друга и примиримся. Мир, примирение не означают, что проблем не стало: Христос пришел в мир, чтобы примирить его с Собою, и в Себе – с Богом; и мы знаем, какой ценой Он за это заплатил. Беспомощным, уязвимым, беззащитным Он отдал Себя нам, говоря: Делайте со Мной что захотите; и когда вы совершите последнее зло – узрите, что Моя любовь не поколебалась; она была радостью, и она была пронзающей болью, но это всегда только любовь...
     Это пример, которому мы можем, которому мы должны следовать, если хотим быть Христовыми. Прощение наступает в момент, когда мы говорим друг другу: Я знаю, как ты хрупок, как глубоко ты ранишь меня, и потому, что я ранен, потому, что я жертва – иногда виновная, а иногда безвинная – я могу, из глубины боли и страдания, стыда, а подчас и отчаяния, повернуться к Богу и сказать: Господи, прости! Он, она не знает, что делает! Если бы только он знал, как ранят его слова, если бы она только знала, сколько разрушения она вносит в мою жизнь, они не сделали бы этого. Но он слеп, он не созрел, он хрупок; и я принимаю его, я понесу его или ее, как добрый пастырь несет погибшую овцу; потому что все мы – погибшие овцы стада Христова. Или же я понесу его, ее, их, как Христос нес крест: до смерти включительно, до любви распятой, когда нам дана вся власть простить, потому что мы согласились простить все, что бы с нами ни сделали.
     И вот вступим в Пост, как идут из густой тьмы в рассеивающийся полумрак, из полумрака в свет, с радостью и светом в сердце, отрясая прах земли с ног, сбрасывая все путы, держащие нас в плену: в плену у жадности, в плену у зависти, страха, ненависти, ревности, в плену взаимного непонимания, сосредоточенности на себе – потому что мы живем пленниками самих себя, тогда как мы призваны Богом быть свободными.
     И тогда мы увидим, что шаг за шагом мы движемся как бы через необъятное море, прочь от берегов мглы и сумрака к Божественному свету. На пути мы встретим Распятие; и в конце пути придет день, и мы будем предстоять перед Божественной любовью в ее трагическом совершенстве, прежде чем она настигнет нас неизреченной славой и радостью. Сначала – Страсти, сначала – Крест, а потом чудо Воскресения. Мы должны войти и в то, и в другое: войти в страсти Христовы вместе с Ним, и вместе с Ним войти в великий покой и ослепительный свет Воскресения.
===

Митрополит Антоний Сурожский о том, как простить, если простить трудно.
https://vk.com/video-19172790_164629670
===

Прощение как прощание
http://www.nsad.ru/articles/proshhenie-glavnaya-forma-protivostoyaniya-zlu

Раньше, прощаясь, говорили не «до свидания», а «прости меня Христа ради» и отвечали: «Бог простит, меня прости Христа ради». Так было не только в монашеской среде, но и среди мирян. «Попрощаться» означало «попросить друг у друга прощения»; сейчас такой обычай сохранился у старообрядцев. В чем была его суть: если мы общались, то могли вольно или невольно друг друга обидеть. Психологически это очень верно, потому что прощать легче в самом начале, когда эмоция обиды не превратилась в мысль, не обросла деталями, фантазиями. Так же как и в ответ на какое-то действие против нас — сразу задуматься: а я что делал против других? Эмоция обиды в этой ситуации, подрубленная на корню, ослабевает.
===

Прощенное воскресенье: как появился обычай мириться
http://www.nsad.ru/articles/proshhennoe-voskresene-kak-poyavilsya-obychaj-miritsya

в древности у монахов из палестинской лавры Святого Саввы существовал обычай расходиться в этот день по Иудейской пустыне (и даже уходить за Иордан), и проводить пост поодиночке. Они снова собирались в монастыре лишь к празднику Входа Господня в Иерусалим. Перед расставанием монахи испрашивали друг у друга прощения, потому что никто не знал, вернется ли он живым. В то время в пустыне ещё водились львы, подстерегали их и другие опасности.

===
Митрополит Антоний Сурожский. Притча о прощении должника царем
http://www.alipiya.com.ua/mitropolit-antonij-surozhskij-pritcha-o-proshhenii-dolzhnika-carem-2/

мы раним друг во друге самолюбие или гордость; мы разрушаем надежды друг друга, мы убиваем друг во друге радость; но также очень часто тем, как мы друг со другом обращаемся, мы омрачаем, порочим образ Божий в себе и в других людях. И вот, когда речь идет о человеческих взаимоотношениях, о боли, которую мы друг другу причиняем, наш долг может быть прощен, потому что жертва нашего греха, даже если она сама нас вызвала на грех, или если это жертва безвинная, получает в тот момент власть простить, подлинно Божественную власть упразднить зло, которое мы совершили, и словами Христа: «Прости им, Отче, они не знают, что творят», отпустить обидчика, перечеркнуть зло, выпустить на свободу того, кто связал себя узами ненависти, презрения и множеством других вещей.
(...)
Проступки друг против друга исправить легко, потому что они малы, они поверхностны: одного слова прощения достаточно. Но того, что мы совершаем над своей душой, над самими собой, когда поступаем против Божией заповеди, Божьего зова, против надежды, которую Бог на нас возлагает, мы не можем исправить, просто сказав: «Я поступил плохо — прости!» Вся жизнь Христа, все Его страдание, Его смерть на кресте — вот цена, которой восстанавливается то, что мы разрушили и изуродовали вместо того, чтобы сделать прямым и прекрасным.
===

Митрополит Антоний Сурожский – слово накануне Прощеного воскресенья
http://www.pravmir.ru/mitropolit-antonij-surozhskij-o-proshhenii-svyashhennika-video1/

Прощение не заключается в том, чтобы сказать: «Не важно; прошлое прошло». Потому что прошлое не проходит; прошлое остается в нас, пока оно не изжито. А изживается оно подвигом покаяния со стороны грешника и подвигом прощения со стороны его жертв.

И вот с этим я стою теперь перед вами, прося прощения. Прося о том, чтобы вы с великодушием, милосердием, состраданием обратились бы к Богу и сказали: да, Господи, он не оказался достоин того величайшего священнического призвания, которое Ты возложил на него; но мы готовы понести последствия его недостоинства и простить.

Простить не значит забыть; простить это значит с состраданием, с болью в душе сказать: когда придет Страшный суд, я встану и скажу: не осуди его, Господи; лучшего он сделать не мог, но меня он научил евангельскому слову, молитве, может быть, жизни, а, главным образом, он меня научил состраданию, научил жалеть его в его греховности,


Если мы не успели попросить прощения…
Источник: Жизнь. Болезнь. Смерть

Смерть может стать вызовом, позволяющим нам вырастать в полную нашу меру, в постоянном стремлении быть всем тем, чем мы можем быть, – без всякой надежды стать лучшими позднее, если мы не стараемся сегодня поступить, как должно.

Опять-таки Достоевский, рассуждая в “Братьях Карамазовых” об аде, говорит, что ад можно выразить двумя словами: “Слишком поздно!” Только память о смерти может позволить нам жить так, чтобы никогда не сталкиваться с этим страшным словом, ужасающей очевидностью: слишком поздно.

Поздно произнести слова, которые можно было сказать, поздно сделать движение, которое могло выразить наши отношения. Это не означает, что нельзя вообще больше ничего сделать, но сделано оно будет уже иначе, дорогой ценой, ценой большей душевной муки.(...) То, что не было совершено на земле, может быть исполнено. То, что не было завершено на земле, может быть исцелено позднее, но ценой, возможно, многолетнего страдания и угрызений совести, слез и томления.
===

«Вредный Лука!»
http://verapravoslavnaya.ru/?Luka_Voino-Yaseneckii

Как человек, святитель Лука был строг и требователен. Он нередко запрещал в служении неподобающе ведущих себя священников, лишал некоторых сана, строго запрещал крестить детей с неверующими восприемниками (крестными), не терпел формального отношения к служению и подхалимства перед властями. «Вредный Лука!» — воскликнул как-то уполномоченный, узнав, что тот лишил сана очередного священника (за двоеженство).

Но архиепископ умел и признавать свои ошибки… Сослуживший ему в Тамбове протодиакон отец Василий рассказывал такую историю: в храме был пожилой прихожанин, кассир Иван Михайлович Фомин, он читал на клиросе Часы. Читал плохо, неверно произносил слова. Архиепископу Луке (тогда возглавлявшему Тамбовскую кафедру) приходилось постоянно его поправлять. В один из дней, после службы, когда владыка Лука в пятый или шестой раз объяснял упрямому чтецу, как произносятся некоторые церковнославянские выражения, произошла неприятность: эмоционально размахивая богослужебной книгой, Войно-Ясенецкий задел Фомина, а тот объявил, что архиерей ударил его, и демонстративно перестал посещать храм… Через короткое время глава Тамбовской епархии, надев крест и панагию (знак архиерейского достоинства), через весь город отправился к старику просить прощения. Но обиженный чтец… не принял архиепископа! Спустя время владыка Лука пришел снова. Но Фомин не принял его и во второй раз! «Простил» он Луку лишь за несколько дней до отъезда архиепископа из Тамбова.
===

Феофан Затворник - "Кто не прощает другим? Праведник или тот, кто сознает себя праведным. Такому ничего не остается, как судить и произносить только приговоры и требовать казни виновным. Кто же чувствует себя грешным, тому до других ли? Не повернется у него язык осудить другого и потребовать от него удовлетворения, когда совесть его самого непрестанно обличает и непрестанно грозит праведным судом Божиим. Итак, не лучше ли грешить, чем праведничать? Нет, всячески ревнуй о праведности. Но, при всей твоей праведности, сознавай, что ты раб неключимый. И сознавай помыслом нераздвоенным, то есть не так, что впереди стоит мысль о своей неключимости, а позади прячется чувство праведности, но полным сознанием и чувством считай себя неключимым. Когда дойдешь до этого (а до этого надо доходить, ибо оно не вдруг приобретается), тогда, как бы ни согрешил против тебя брат твой, взыскивать не станешь, потому что совесть будет твердить: «и не того еще стоишь, мало тебе этого»,— и простишь; а простив, сам удостоишься прощения. Так всю жизнь: прощение за прощение, а на Суде будет тебе за это всепрощение.

Преподобный Исидор Пелусиот - "Хотя обязанный просить у тебя извинения и не просит его, и не беспокоится о том – почему и ты мог бы счесть для себя извинительным не прощать ему сделанных против тебя проступков,— однако ты, несмотря на то, прости его, если можно, призвав его к себе..."

Святитель Иоанн Златоуст - "Ничто так не уподобляет нас Богу, как прощение людей злых, которые обижают нас."

Святитель Иоанн Златоуст - "Как же ты просишь Бога, чтобы Он был милостив к тебе, когда сам ты не милостив к оскорбившим тебя?"

Преподобный Авва Исаия - "Когда вспомнишь об оскорблениях и преследующих тебя, не жалуйся на них, но лучше помолись о них Богу, как о виновниках величайших для тебя благ."

Митрополит Антоний Сурожский. О прощении (видео)
http://goloseevo.com.ua/?p=4709&lang=ru

Вот как принял отец блудного сына: достаточно было того, что сын вернулся, чтобы отец поверил искренности его раскаяния.

Не так мы поступаем. Мы требуем извинения, мы требуем полного признания. Мы говорим, что еще посмотрим: «Я тебя обратно возьму на пробу» — другом, мужем, женой… Не так поступает Христос. Он не требует ни одного слова о том, что было на стране далече. Ему достаточно: ты пришел, ты вернулся— значит, всё, что было тогда, это было кошмар, это было сон. Мы теперь проснулись, мы теперь в жизни, а не в безумном сне.

…Часто, когда мы думаем о прощении, мы говорим — вот, я прощу; как бы мне забыть? Не надо забывать! Если бы мы могли забыть то, что случилось, мы непременно вернулись бы к тому, что было. Надо помнить; но не той злой памятью, которой мы помним. Мы помним: вот человек, с которым мы теперь примирились, однако в наших отношениях где-то еще трещина, где-то возможна неправда, где-то теснится возможность ссоры. Не так надо помнить. Надо помнить, что если человек против нас согрешил, значит, он в чем-то слаб, значит, где-то он уязвим и человеческими отношениями, и бесовским воздействием. Вот это надо помнить, чтобы изо всей силы и ценой собственного покоя, собственного благополучия его защитить от этого, не вспоминать ему, что было, а помнить, что здесь у него слабое место, и его целить и защищать.

Если бы мы могли так прощать, то мы прощали бы крепко и навсегда. Мы не прощали бы в надежде, что человек переменился, а прощали бы для того, чтобы, окутанный поддержкой и укрепленный любовью, он мог перемениться, если Бог даст. Мы его приняли бы не потому, что он унизился перед нами, а просто потому, что он к нам пришел, проявил это смирение и доверие. И наконец, мы помнили бы, помнили бы с болью душевной, что случилось, чтобы никогда больше этого человека не поставить в то положение, в котором он споткнулся, пал и разбился.
===

Антоний митр. Сурожский О ПОКАЯНИИ. 10 сентября 1972 г.
http://www.xpa-spb.ru/libr/Antonij-Surozhskij/o-pokayanii.html

Первое, чему мы должны научиться, это принимать всю нашу жизнь: все ее обстоятельства, всех людей, которые в нее вошли — иногда так мучительно, — принять, а не отвергнуть. Пока мы не примем нашу жизнь, все без остатка ее содержание, как от руки Божией, мы не сможем освободиться от внутренней тревоги, от внутреннего плена и от внутреннего протеста. Как бы мы ни говорили Господу: Боже, я хочу творить Твою волю! — из глубин наших будет подниматься крик: но не в этом! Не в том! Да, я готов принять ближнего моего — но не этого ближнего! Я готов принять все, что Ты мне пошлешь — но не то, что Ты на самом деле мне посылаешь. Как часто в минуты какого-то просветления мы говорим: Господи, я теперь все понимаю! Спаси меня, любой ценой меня спаси! Если бы в этот момент перед нами вдруг предстал Спаситель или послал ангела Своего или святого, который грозным словом нас окликнул, который требовал бы от нас покаяния и изменения жизни, мы это, может, и приняли бы. Но когда вместо ангела, вместо святого, вместо того, чтобы Самому прийти, Христос посылает нам ближнего нашего, причем такого, которого мы не уважаем, не любим и который нас испытывает, который ставит нам уже жизненно вопрос: а твое покаяние — на словах или на деле? — мы забываем свои слова, мы забываем свои чувства, мы забываем свое покаяние и говорим: прочь от меня! Не от тебя мне получать наказание Божие или наставление, не ты мне откроешь новую жизнь. И проходим мимо и того случая, и того человека, которого нам послал Господь, чтобы нас исцелить, чтобы мы смирением вошли в Царство Божие, понесли бы последствия нашей греховности с терпением и готовностью все (как мы сами говорили) принять от руки Божией.
Если мы не примем нашей жизни от Божией руки, если все, что в ней, мы не примем как от Самого Бога, тогда жизнь не будет нам путем к вечности, мы все время будем искать другого пути, тогда как единственный путь — Господь Иисус Христос.
Но этого еще недостаточно. Мы окружены людьми, с которыми отношения наши порой бывают тяжки. Как часто мы ждем, чтобы другой пришел каяться, просил прощения, унизил себя перед нами. Может быть, мы простили бы, если бы почувствовали, что он достаточно унизился. Но прощать надо не того, кто заслуживает прощения, — разве мы от Бога можем ожидать прощения заслуженного? Разве, когда мы к Богу идем и говорим: Господи, спаси! Господи, прости! Господи, помилуй! — мы можем прибавить: потому что я этого заслуживаю?! Никогда! Мы ожидаем от Бога прощения по чистой, жертвенной, крестной Христовой любви. Этого же и от нас ожидает Господь по отношению к каждому нашему ближнему; не потому надо прощать ближнего, что он заслуживает прощения, а потому, что мы — Христовы, потому, что нам дано именем Самого Живого Бога и распятого Христа — прощать.
Но часто кажется: вот, если бы только можно было забыть обиду, тогда бы я простил, но я забыть не могу, — Господи, дай мне забвение! Это не прощение: забыть не значит простить. Простить означает посмотреть на человека, как он есть, в его грехе, в его невыносимости, какой он есть для нас тяжестью в жизни, и сказать: я тебя понесу, как крест, я тебя донесу до Царствия Божия, хочешь ли того или нет. Добрый ты или злой — возьму я тебя на свои плечи и принесу к Господу и скажу: Господи, я этого человека нес всю жизнь, потому что мне было жалко — как бы он не погиб! Теперь Ты его прости, ради моего прощения! Как было бы хорошо, если бы мы могли так друг друга тяготы носить, если бы мы могли друг друга нести и поддерживать: не стараться забыть, а наоборот — помнить. Помнить, у кого какая слабость, у кого какой грех, в ком что-то неладно, и не искушать его этим, оберегать его, чтобы он не был подвергнут соблазну в том именно, что может его погубить. Если бы мы так могли относиться друг ко другу! Если бы, когда человек слаб, мы его окружали заботливой, ласковой любовью, сколько людей опомнились бы, сколько людей стали бы достойны прощения, которое им дано даром…
Вот это путь покаяния: войти в себя, встать перед Богом, увидеть себя осужденным, не заслуживающим ни прощения, ни милости, и вместо того, чтобы, как Каин, бежать от лица Бога (Быт 4:3—16), обернуться к Нему и сказать: верую, Господи, в Твою любовь, верую в Крест Сына Твоего, — верую, помоги моему неверию! (Мк 9:24). И затем идти путем Христовым, как я теперь говорил: все принять от руки Божией, из всего принести плод покаяния и плод любви и первым делом брата нашего простить, брата нашего, не ожидая его исправления, понести, как крест, распяться, если нужно, на нем, чтобы иметь власть, подобно Христу, сказать: прости им, Отче! они не знают, что творят (Лк 23:34). И тогда Сам Господь, Который сказал нам: какой мерой вы мерите, и вам возмерится (Лк 6:38), прощайте, как Отец ваш Небесный прощает, — в долгу не останется: Он простит, исправит, спасет и уже на земле, как святым, даст нам радость небесную.

===
Имея Бога, — [ничего] не бойся, но все попечения твои возложи на Него, и Он позаботится о тебе. Верь без сомнений, и Бог поможет тебе, по милости Своей
(прп. Варсонофий Великий)
===
Митрополит Сурожский Антоний
О прощении. Неделя 6-я по Пятидесятнице. Исцеление расслабленного.
http://www.benjamin.ru/logos/bloom/0121.html

...человеку дана изумительная власть. Мы живем в мире, который, порой, очень страшен, где есть столько неправды, ненависти, жадности, страха; и в этот мир, воплощением Своим, пришел Господь — именно потому, что этот мир так страшен, потому что этот мир никто не может понести на своих плечах в одиночку без Бога. Всякая человеческая сила рано или поздно разбивается об эту злобу, жадность, ненависть и страх. И вот в этот мир как человек вошел Господь, чтобы понести на Своих могучих плечах всю его тяготу, весь его ужас…

И несёт Он эту тяготу тем, что не сопротивляясь, бесстрашно, без единого слова протеста Он несёт все последствия человеческой злобы и неправды и отвечает Он на них крестом, т. е. той смертью, к которой присудили Его люди и которую Он принял свободно, тот крест, которым Он перед Отцом приносит Свою первосвященническую молитву: Прости им, Отче, они не знают, что творят!.. Они Тебя потеряли, они потеряли познание о Тебе и любовь, они потеряли путь, — прости!

Нам порой кажется не под силу жить в тисках ненависти и страха и злобы, и тогда нам надо вспомнить, что потому именно, что так страшен мир, плотью в него вошел Господь, и что мы, христиане, посланы в этот именно мир Христом Спасителем. Как Меня послал Отец , — говорит Он, — так и Я вас посылаю; а в другом месте: Как овец посреди волков, — чтобы мы были тихи и кротки, чтобы мы были полны любви и чтобы мы были готовы даже на растерзание, потому что растерзанность наша душевная, а порой и телесная, если мы только эту растерзанность принимаем до конца, если мы не ждем, чтобы у нас вырвали счастье или жизнь, а отдаём, вольной волей, свободно, — от этой растерзанности мы получаем ту изумительную и страшную власть, о которой сегодняшнее Евангелие говорит: власть на земле прощать грехи, власть на земле человека, связанного злом, отпустить на свободу: Отче, они не знают, что творят…

Один из западных подвижников говорил о том, что христианин — это человек, на которого Бог возложил заботу и ответственность за всех людей; но это значит, что Он нам поручил нести всю тяжесть этой жизни, весь крест и весь ее ужас. И без отчаяния, и без страха, а в совершенном спокойствии, что будем ли мы видимо победителями или очевидно поражёнными — никто у нас не может отнять этой власти прощать и целить. Но только при условии, что мы всё свободно принимаем, как Христос свободно принял всю трагедию и всю судьбу земную, и если мы свободно, вольной волей, отдадим себя, растерзанность нашего сердца, отчаяние, порой, нашего ума, колебание, порой, нашей веры, тело наше, если нужно будет, чтобы иметь право сказать: Отче, они не знают, что творят, — прости!.. И на это слово Отец отвечает, как Он ответил на молитву Христову — прощением.

Аминь.

===
Прощеное воскресенье: Митрополит Антоний Сурожский
http://happy-school.ru/publ/propovedi/mitropolit_antonij_surozhskij_proshhenoe_voskresene/120-1-0-1668

ы всегда думаем о прощении как о том, что мы скажем человеку нас оскорбившему, озлобившему, унизившему, что прошлое - прошло, и у нас нет больше на него обиды. Но на более глубоком уровне прощение означает, что мы способны сказать человеку: «Не будем больше из прошлого делать разрушительное настоящее, давай, я поверю тебе, вложу в тебя мое доверие. Если я прощаю тебя, это значит, что в моих глазах ты не погиб, что в моих глазах в тебе есть будущее красоты и правды». Однако в равной мере это относится и к нам самим тоже. Мы часто думаем, как простить других, но недостаточно задумываемся о нужде каждого из нас, лично, получить самим прощение от других.

Сейчас остается несколько часов между Литургией и службой Прощения сегодня вечером. Задумаемся, и постараемся вспомнить не те оскорбления, которые мы пережили, но ту боль, которую нанесли мы сами. И если мы обидели кого бы то ни было в том или другом, в большом или в малом - поспешим. Раньше чем вступить в Пост завтра утром, поспешим испросить прощение, услышать человека, который скажет нам: несмотря на все бывшее, я верю в тебя, я доверяю тебе, я надеюсь за тебя, и я буду всего ожидать от тебя… И тогда мы можем идти через Пост вместе, помогая друг другу стать тем, чем мы призваны быть: учениками Христа, шаг за шагом следующими за ним на Голгофу и, за Голгофой, - в Воскресение. Аминь.


Митрополит Антоний Сурожский. Притча о прощении должника царем
http://www.alipiya.com.ua/mitropolit-antonij-surozhskij-pritcha-o-proshhenii-dolzhnika-carem-2/



====
Митрополит Антоний Сурожский
О ПРОЩЕНИИ
http://www.rspp.su/pravoslavie/statyi/proshenie_surozhsky.html

В нем мы видим, как разрешается проблема, встающая перед нами изпоколения в поколение: проблема сочетания деятельности и созерцания.Сначала можно ошибочно вообразить, будто вся его жизнь была сплошнымусилием достичь созерцания, если можно так выразиться. Но когдачитаешь о том, как он заполнял время своих уединенных лет молитвеннымправилом, которого никто из нас не выдержал бы и один день, и трудом,который мало кто из крестьян вынес бы, когда думаешь, что за все годыжизни в монастыре среди русской зимы у него не было иного отопления,кроме маленькой лампады перед иконой, то понимаешь, сколько там былофизических, умственных и душевных усилий, и понимаешь, чтоподразумевает православная традиция, когда говорит, что в начале, покаСам Бог не придет, не покорит, не овладеет человеком, созерцательнаяжизнь - сплошное действие, усилие, борьба. Она не имеет ничего общегос пассивным ожиданием милости от Бога. Это бодрственное, напряженноеусилие, охватывающее человека во всех сторонах его жизни. Он многочитал, читал Библию, размышлял над ней. Он читал писания великихдуховных наставников и старался исполнять их, чтобы через деланиепришло понимание их. Он глубоко знал православную аскетическую имистическую традицию.
И кроме того, в тот период, который можно было бы назвать деятельнымигодами его жизни, мы видим, что сама эта деятельная жизнь была, может быть, больше чем когда-либо исполнена созерцания. Не только потому что он вышел из затвора, когда установился в присутствии Божием, всознании присутствия Божия, в непрестанной молитве, но и потому чтообходился с представавшими ему ситуациями и проблемами именно так, какхарактерно для созерцателя. Однажды его спросили, как это он любомуприходящему к нему в немногих словах говорит то, что нужно этомучеловеку, - будто знает все прошлое этого человека, всю его настоящую жизнь, его конкретные потребности и обстоятельства. И святой Серафимответил, что он молится, непрестанно молится, и когда к нему приходитчеловек, он просит Бога благословить их встречу, и затем говоритпервые слова, какие Бог дает ему сказать.
Здесь действие и созерцание связаны, сплетены воедино, и такова таединственная форма действия, которая - подлинно христианскоедействование. Христианин не тот, кто внимательно, трезво, всеми силамиисполняет заповеди Христовы, так, будто они - внешние правилаповедения. И не тот, кто особенно успешно действует во имя Божие. Для христианского действования характерно, что каждый поступок, каждое слово христианского святого есть действие Божие, совершаемое через человека, который становится со-трудником Божиим. А это возможнотолько благодаря созерцательной установке в жизни.
===

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
http://velib.com/read_book/luka_krymskijj_svjatitel-krymskijj_vojjno_jaseneckijj_svjatitel_luka/izbrannye_tvorenija/izbrannye_propovedi/1947_god/slovo_na_vecherne_proshhenogo_voskresenja/

Слово на вечерне Прощеного Воскресенья

Начинается покаяние, святое и великое покаяние. Как надо начать его, этому научает Сам Господь Иисус Христос, ибо сказал Он: Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6, 14–15). Видите, какое безусловное требование, какое необходимое условие: не простит Он нам, если прощать не будем.

Как исполнит Он прошение наше в молитве Господней? Именно так оставит нам долги наши, как мы оставляем должником нашим. Если простим от всего сердца – и Он простит; если не простим, – и Он не простит, ибо слова Его непреложны. Закон прощения ближним – великий, святой закон.

Может ли человек, подлинно преданный Богу, любящий Христа и идущий за Ним, может ли такой человек таить в сердце своем зло? Конечно, нет! Если таит зло, нет любви в сердце, значит, совсем, совсем не исполняет он закона Христова, закона любви. Ибо заповеди: Не укради; Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна; Не пожелай жены искреннего твоего и все другие заповеди заключаются в одной: Люби ближнего твоего, как самого себя.

Любовь – исполнение закона. Разве не зло творим мы ближнему, если не прощаем грехи его? Разве это любовь, разве не значит, что не исполняем мы заповедей Христовых? Как же смеем каяться, приходить к Святой Чаше?

Ныне установлен Церковью обряд прощения – Прощеное воскресенье. Вы пришли во множестве, чтобы исполнить этот обряд; пришли не только потому, что сегодня торжественное богослужение, что интересует это богослужение вас, а потому, что хотите исполнить обряд прощения.

Всякий обряд должен быть выражением того, что в сердце человека. Если Церковь призывает исполнить этот обряд, то напоминает этим нам, что в сердце должна исчезнуть злоба, ненависть против братьев наших, ближних наших, подлинно от всего сердца должны мы простить ближним.

Не только нужно кланяться в землю и целовать – нужно, чтобы из сердца изливалось искреннее прощение и просьба о нем. Это великое дело, за неисполнение которого Господь отвергнет нас, не простит и наши грехи.

Вчера праздновали мы память святого Никифора, который жил в одном из малоазиатских городов. Был он в дружбе с Саприкием – священником. Они были истинными друзьями, но, как нередко случается, дружба их превратилась в ненависть: пресвитер возненавидел Никифора. Никифор смиренно просил прощения, неотступно ходил за Саприкием и просил простить. Саприкий не прощал. Настало гонение на христиан. Священника подвергли истязаниям и мукам – он претерпел их. Когда его повели на казнь, несчастный Никифор побежал вслед и бросился на колени, умоляя: «Мученик Христов, прости меня!» Саприкий и тут не простил. Пришли на место казни, шел и Никифор. Когда должны были отсечь голову Саприкию, он вдруг закричал, что готов отречься от Христа – и отрекся: благодать Божия оставила его, потому что он не простил. Никифор исповедал свою христианскую веру и просил убить его вместо Саприкия. Он причтен к лику святых. Так безмерна сила прощения, так страшен ужас непрощения грехов ближним нашим!

Много ли нужно для прощения? Сказать четыре слова: «Брат мой, прости меня!» Просто, но язык не поворачивается у людей их произнести. Кто держит язык? Сам диавол, ибо он знает, как велика сила прощения, сила исполнения закона Христова. Диавол держит язык, и мало-мало таких, которые могут разорвать эти путы, могут промолвить эти простые четыре слова.

Если хоть раз попробует человек произнести эти слова, то начнет сразу преображаться сердце его, сейчас же почувствует тихую радость. На устах его появится чистая, кроткая улыбка, мир Божий сойдет в сердце его. Если два-три раза поступит так, привыкнет просить прощения у ближних своих, тогда будут развязаны путы языка его, и с каждым разом легче и легче будет ему произнести эти слова.

Нужно не только прощать, но и просить прощения. У монахов испрошение прощения – первая и священная обязанность. Каждого новоначального монаха старец научает произносить эти слова.

Все монахи должны на любой укор, оскорбление, даже удары ответить поклоном и словами: «Прости меня!» Были монахи, проникнутые насквозь этой заповедью прощения, были такие, на которых возводили тяжкие обвинения в разврате, в соблазне женщин. Когда призывали к ответу такого монаха, он не оправдывался, низко склонял голову и говорил: «Простите, братие!» Бывало так, что непривыкший себя оправдывать до конца жизни жил под клеймом развратника и блудника. Лишь перед смертью или после смерти открывалась невинность его.

Приступим же к искреннему взаимному прощению; будем помнить, что нельзя приступать к покаянию, нельзя начинать пост, не исполнив этого требования Христова. Пришло время пробудиться от сна, сна греховного, в котором мы забыли о покаянии, о прощении. Пришло время вступить на светлый путь покаяния и поста.

Ночь прошла, а день приблизился (Рим. 13, 12). Ночь прошла, день приблизился: прошла ночь неведения, ночь, в течение которой мы жили во тьме, в глубокой тьме, пока не рассеял ее Христос, пока не взошло Солнце Правды. Приблизился вечный день блаженства – блаженства праведных в общении с Богом.

Приготовимся к этому дню, отринем сон, потянемся всеми силами души нашей к Солнцу Правды – Христу Богу нашему, простивши ближним согрешения – и благословит вас Господь и простит нам согрешения наши!

Аминь.
===
Формула прощения.
Митрополит Антоний Сурожский писал, что для того, чтобы простить серьезные вещи — предательство, убийство, иногда требуется вся жизнь. А Церковь призывает прощать своих обидчиков перед каждым причастием. Как же научиться прощать?
По мнению священника Константина КОБЕЛЕВА, настоятеля храма Покрова Божией Матери в Бутырской тюрьме, учиться прощать можно поэтапно.
http://sv-troica.prihod.ru/dushepoleznoe_chtenie_razdel/view/id/1161405

Каждая литургия — последняя

— Вот человек охвачен гневом, подавлен несправедливостью, но он помнит заповедь о прощении и искренне хочет ее исполнить. С чего начать?
— У заключенных очень мало времени на то, чтобы осознать, кто истинный враг, а кто ложный, простить своих обидчиков, отойти от мысли о мести и примириться с Богом. Время литургии в храме — один-два часа, и неизвестно, когда они в следующий раз попадут на службу и на исповедь. Фактически у нас даже нет богослужебного круга. Мы, конечно, празднуем некоторые праздники, но заключенные не могут жить в кругу церковных праздников, у них нет возможности ходить в храм по своему желанию. Поэтому здесь все должно быть теперь и сразу: как говорится, и смерть, и воскресение, и Пасха, и все двунадесятые праздники. Каждая литургия в Бутырке, возможно, последняя в жизни. Даже есть такая традиция: в конце службы, перед прощанием и целованием креста, заключенные целуются со священником как на Пасху. И тюремный священник за очень короткий срок должен потребовать от них «по максимуму»: осознать свой грех, покаяться в нем и отказаться от мести.

Поэтому «формула прощения» у нас проста — даже не переставая считать кого-то своим врагом, можно отдать его в руки Божии. И я так объясняю это заключенным: если мстить будешь ты, тогда Бог не будет ничего делать. Он скажет: «Ты разбираешься с ним сам — ну и разбирайся своими средствами». А много ли может человек? В крайнем случае, он может убить. Но это максимум. А вот Бог, если Он будет наказывать, сделает это совсем иначе. Господь может, например, остановить преступника, чтобы тот больше не повторял своих злодеяний, или привести его житейскими обстоятельствами к тому, чтобы он понял свою вину, и это может быть гораздо большим, чем просто кого-то «ликвидировать». Я говорю заключенным, чтобы они отошли в сторону, предоставили Богу наказывать обидчиков. Кстати, не нужно бояться слова «наказание» — оно происходит от слова «наказ», «сказ». Когда Бог наказывает — это значит, что он человеку как бы хочет дать какую-то информацию, учит, вразумляет. Мы понимаем «наказать» как «покарать», но на самом деле слово «наказать» не содержит в себе такого трагического значения. Наказания мы вполне можем просить у Бога для кого угодно и даже для себя самого. А уж Господь, когда будет разбираться, сделает так, что всем будет хорошо. В конце концов, и обидчику тоже. Отдавать в руки Божии — это, мне кажется, вполне духовное действие — просить вразумления для данного человека от Бога, когда мы видим, что мы сами его не можем вразумить.

Попробуй полюби занозу

— Но даже помолившись и отдав обидчика Богу, трудно заставить себя забыть о нем и об обиде.
— Раз уже отдал в руки Божии — чего ты будешь дальше думать о нем? Чем быстрее ты сможешь о нем забыть и отвлечься, тем быстрее, возможно, придет и истинное прощение. Потому что если какой-то человек для вас стал раздражителем, как заноза: вонзилась в руку и болит, пока ее не вытащишь — не отойдешь в сторону от обидчика, — то попробуй полюби эту занозу — а ведь она доставляет тебе постоянную боль. Так что первый этап — отдав наказание в руки Божии, отключиться от ситуации и перестать думать об обидчике. И это будет то же самое, что вынуть занозу. Ведь когда вытаскиваешь занозу, уже не думаешь, где она лежит и как поживает. Второй этап — когда ситуация уже не вызывает гнева, не раздражает, когда ты с ней смирился, то можно поинтересоваться, где же этот мой враг, что там с ним, может, ему помочь как-то. Ведь высшая степень отношения к врагам — делать им добро. Потому что, делая добро обидчику, мы собираем на его голову горящие угли Божьего гнева. Но это опять же хорошо, потому что гнев Божий — это совсем не то что наш гнев. Господь милостив, Господь плохого, вредного для спасения никому не сделает. Я бы так объяснил прощение: если мы перестали обижаться на данного человека и делаем ему что-то хорошее. Но тому человеку это может быть очень больно, потому что он может вспомнить: ой, мне он помог, а я его обидел. И вот здесь может действительно утихнет зло и прийти раскаяние. А если мы будем делать только злое или просто злиться, он будет ощущать зло и оправдываться. А если он нам делает зло, а мы ему делаем добро, мы у человека уже отнимаем возможность себя оправдать. И каждый раз, не отвечая злом на зло, мы все-таки повышаем вероятность того, что человек может раскаяться.

— А если кто-то просит прощения, а у человека все кипит внутри. Как поступить честно?
— Наша Церковь давно выработала правильные формы — в таких случаях мы говорим: «Бог простит». Не важно, прощаю ли я. Хотя некоторые добавляют «и я прощаю» — но этого можно и не говорить, потому что кто мы такие, чтобы прощать? Мы же не можем действительно человека простить. То есть самое высшее, что возможно человеку на пути к прощению, когда он действительно искренне желает, чтобы его врага, или обидчика, или недоброжелателя Бог простил.

— А как убедиться в том, что ты простил искренне? Как не остаться в самообмане?
— Честно говоря, я считаю, что мы вообще не можем простить искренне и до конца... Я считаю, что мы плохо умеем прощать. Как говорил святитель Игнатий Брянчанинов, все мы находимся в прелести. Наверно, бывают и исключения: если ты подружился со своим обидчиком, стал ему соработником, не поминаешь старое — в этом случае можно сказать, что обида искренне прощена. Но чаще всего это невозможно. И даже не надо этим делом заниматься и мучиться, страдать этим. Самое лучшее — просто отойти. Насильно мил не будешь, и свою душу тоже нельзя насиловать — заставить кого-то полюбить. Среди православных людей тоже не всегда складывается психологическая совместимость по каким-то вполне объективным причинам, хотя оба хорошие люди. Необязательно дружить с человеком, с которым дружить не получается. Вообще, как говорили святые отцы, к себе нужно относиться, как к ослику. Ослик хорошее животное, где-то выносливее лошади, но порой упрямится и его не переубедишь — только хуже будет. Так и к себе нужно относиться — уговаривать себя в чем-то то поры до времени, но чрезмерное насилие над собой может сыграть и плохую роль. Сказано: возлюби ближнего, как самого себя. Себя тоже нужно любить. Любить себя — это значит заботиться о своем собственном спасении и понимать свои границы. Не все нам доступно. Поэтому не следует бояться быть ограниченным в каких-то рамках. Здесь, конечно, хорошо советоваться с духовником и делать как он скажет — может быть, вы задумали хорошее дело, но оно вам не по зубам. Я это рассказываю, потому что кто-нибудь может начать умышленно выискивать своих старых врагов, чтобы с ними подружиться, чтобы проверить, полностью ли я их простил или не полностью? Эдак можно в гордость впасть. Считайте лучше, что не полностью простили.

Гневаясь, не согрешайте

Крестный ход вокруг храма в Бутырской тюрьме (на фото слева о. Константин Кобелев). О. Константин: «В тюрьме жизнь человека, пришедшего к Богу, сильно меняется. Я часто вижу, как заключенные, пришедшие к вере, выходят досрочно на свободу. Господь принимает их покаяние и прощает грех. Только, к сожалению, общество простить их не в состоянии».

— Как прощение сочетается с праведным гневом?
— Чувство гнева для нас естественно. Гнев дан человеку для того, чтобы с помощью этого чувства бороться с бесовскими искушениями. Гнев — это полное отрицание чего-либо, он дан человеку как щит, направлять его надо против врагов нашего спасения, и в первую очередь против врагов невидимых. Но «гневаясь, не прегрешайте» — говорят святые отцы о том, что иногда мы применяем гнев против людей. Мы должны гневаться только на грех, ненавидеть грех, но жалеть грешника, даже если он преступник.

Отец Глеб Каледа говорил, что есть грех, который является преступлением, и есть грех, который не является преступлением, также есть и преступление, которое не является грехом. Понятие греха и преступления полностью не совпадают. Взять хотя бы наших новомучеников: с точки зрения советской власти они были преступниками — а для нас они святые. И наоборот. Женщина совершает аборт: с точки зрения общества все нормально, а с точки зрения Бога это — страшное дело, убийство. Отец Глеб, например, вообще не рассматривал человека как преступника, потому что для тюремного священника все эти люди не преступники, для него они кающиеся грешники, которые находятся на разных стадиях покаяния. И задача священника в том, чтобы помочь человеку найти в себе силы подниматься от ступеньки к ступеньке.

— Когда общество требует введения смертной казни, значит ли это, что оно отказывает в прощении своим преступникам?
— Лишать человека жизни — это значит лишать его примирения с людьми и с Богом. Как говорил отец Глеб Каледа, «мы расстреливаем не того человека, которого приговаривали»; и в их числе было много людей озлобленных, которые уходили, считая общество виноватым перед ними. Не говоря уже про такие известные случаи, как, например, с маньяком Чикатило. Пока его ловили — расстреляли несколько невиновных человек. Их приговаривали к смертной казни, а Чикатило объявлялся снова. Так было шесть раз. Общаясь с пожизненно заключенными, я вижу, что в основном это люди не умершие духовно. Жизнь, которая им оставлена, — оставлена им не зря. Дико даже подумать, чтобы кого-то из них расстрелять. Пожизненно заключенные и так живут не очень долго — пять-восемь лет. Тяжесть грехов гнетет человека, и его жизнь довольно скоро кончается. А если такой, действительно виноватый, человек долго живет после вынесения приговора, это о чем-то говорит, это тоже свидетельство того, что его жизнь приобрела новый верный смысл, — как же такого «нового» человека расстреливать? Может быть, он раскаялся и прощен Богом? В тюрьме жизнь человека, пришедшего к вере, вообще сильно меняется. Я часто вижу, что заключенные, которые проявляют усердие к вере, очень часто выходят досрочно на свободу. Господь принимает их труды и прощает их грех. Только, к сожалению, общество простить их уже не в состоянии. Выйдя на свободу, бывшим заключенным бывает трудно найти себе работу, как-то устроиться в жизни — это способствует их озлоблению. А зло порождает зло.

— Почему прощать так трудно?
— Прощать трудно по нашей гордости. А борьбе с гордостью нет предела, это вопрос всей жизни. Но в первую очередь простить надо самого себя. Нам сказано Богом — люби ближних, как самого себя, а это значит, что себя тоже надо простить. Не судить не только других, но и себя не судить, не пытаться приклеить ярлык: вот я хороший или я плохой. Просто иметь перспективу, понимать, что самое главное — смириться. Не с грехом, а принять себя, осознать, как мы несовершенны. Представьте подсвечник: посмотришь на него сбоку — одна свечка выше, другая ниже, а посмотри на него сверху — все, чего ты там достиг в жизни, долго ли ты горел, много ли ты там насветил или мало, — разницы для Бога в этом нет. Горел ты и горел, стремился к Богу — значит, Господь тебя простит и возьмет к Себе. Иногда поднимают такой вопрос: кто будет спасен? Есть такое мнение, что все, кто хотят, все попадут в рай. Но, конечно, надо не просто сказать «я хочу», это нужно показать своей жизнью. И всегда, в самых тяжких своих случаях мы должны помнить о Христе, который, безвинный, с Креста молился: «...Отче! прости им, ибо не ведают, что творят» (Лк. 23: 34).
===

Прощение — главная форма противостояния злу
http://www.nsad.ru/articles/proshhenie-glavnaya-forma-protivostoyaniya-zlu

Прощение как лекарство
— Я работал в Южной Осетии через две недели после военных действий с Грузией, с людьми, пережившими бомбежку и плен. Все они были объединены чувством ненависти к грузинам. Даже в Церкви, если и не высказывалось явного гнева, отношение к Грузии как к врагу было явным. Но поскольку открытая конфронтация закончилась и вовне эту ненависть проявлять было уже невозможно, она начинала разъедать людей изнутри, постепенно сменяясь депрессией или рикошетом отражаясь на отношениях друг с другом. И когда я попытался сказать осетинам о прощении, я думал, что захлебнусь в волне ярости, которой была встречена эта идея. Казалось, прощение невозможно. Но по мере того, как вспоминались дни осады, люди, которые были в Цхинвали, говорили, что там произошло чудо: при четырех днях постоянных бомбежек погибло сравнительно мало людей в сравнении с тем, сколько могло быть жертв при таком обстреле. Люди молились. Героически повело себя священство. Ни глава Южноосетинской Церкви митрополит Георгий, ни другие священники не уехали из обстреливаемого Цхинвали. Они организовали духовное стояние, и люди чувствовали, что находятся под покровом свыше. И когда осетины стали говорить о благодарности Богу, когда они осознали, что Бог их защитил, стало возможно говорить о том — а что они могут сделать в ответ? И мы стали говорить о прощении. Вдруг вспомнились случаи, когда и с грузинской стороны находились люди, которые по-человечески себя повели.

На этом примере видно, что прощение — главная форма противостояния злу, которое живет в человеке и разрушает его. В христианстве тема зла связана с первородным грехом — когда человек возжелал присвоить себе право, которое было только у Бога, решать, что есть добро и что зло. Из этого вытекают все остальные следствия, которые и лежат в основе того, что есть обида, зло и прощение. Почему так страшно решать, что такое хорошо и что такое плохо? Адаму для этого надо было отказаться от безусловного принятия справедливости и изначальной благости того мира — Рая, в котором он находился. То есть взять на себя право судьи, ввести свою систему оценок, где в центре стоит свое собственное мнение. Я сам — хозяин своей судьбы. Я сам — бог. Но как только человек начинает рассматривать себя как творца, он начинает мыслить с очень простых позиций: добро — то, что мне доставляет удовольствие, что мне полезно. А то, что для меня неприятно, дискомфортно — это зло. Нарушение собственной системы ценностей воспринимается им как нанесение ущерба и вызывает эмоциональную реакцию — обиду.
====

Дорогие братья и сестры !

Простите меня, грешного за мои вольные и невольные проступки и неприятности доставленные вам в прошлом. Бог да пошлет нам благодать взаимного прощения!  Мир вам и радость и лёгкого поста.

Д.М.