Рассылка обновлений по Email

четверг, 16 ноября 2017 г.

прп. Исаак Сирин о смирении


Умудриться человеку в духовных бранях, познать своего Промыслителя, ощутить Бога своего и сокровенно утвердиться в вере в Него невозможно иначе, как только по силе выдержаннаго им испытания. Как скоро благодать усмотрит, что в помысле человека начало появляться некоторое самомнение, и стал он высоко о себе думать, тотчас попускает, чтобы усилились и укрепились против него искушения, пока не познает свою немощь, не прибегнет к Богу и не прилепится к Нему со смирением. Сим приходит человек в меру мужа, совершеннаго верою и упованием на Сына Божия, и возвышается до любви. Ибо чудная любовь Божия к человеку познается, когда бывает он в обстоятельствах, разрушающих надежду его. Здесь-то Бог силу Свою показует в спасении его. Ибо никогда человек не познает силы Божией в покое и свободе ... Не дивись, что, когда приступаешь к добродетели, отовсюду источаются на тебя жестокия и сильныя скорби; потому что и добродетелию не почитается та, совершение которой не сопровождается трудностию дела (св. Иоанн: "Добродетели обычно встречать затруднения; она достойна порицания, когда привязана к покою". Св. Марк: "Всякая добродетель именуется крестом, когда исполняет заповедь Духа".) ... Когда человек в мысли своей отсечет надежду по отношению к жизни своей, тогда нет ничего дерзостнее его. Никто из врагов не может противостать ему, и нет скорби, слух о которой привел бы в изнеможение мудрование его. Если во всяком месте, во всяком деле, во всякое время во всем, что ни захотел бы ты совершить, обречешь себя в уме своем на труды и скорбь, то не только во всякое время окажешься благодерзновенным и не ленивым, чтобы противостать всякому представляющемуся тебе неудобству, но от силы ума твоего побегут от тебя устрашающие и ужасающие тебя мысли, обыкновенно пораждаемыя в человеке помыслами, устремленными к покою телесному ... Ты знаешь, что надежда покоя во все времена заставляла людей забывать великое, благое и добродетели ... Если человек небрежет о царстве небесном, то не по чему другому, как по желанию малаго здешняго утешения ... потому что правит им похоть. (прп. Исаак Сирин)







Святые отцы о смирении



Святые отцы о смирении


Преподобный Силуан Афонский

- «Чтобы спастись, надо смириться. Потому что гордого если и силою посадить в рай, он и там не найдет покоя и будет недоволен и скажет: «почему я не на первом месте?» А смиренная душа исполнена любви и не ищет первенства, но все желает добра и всем бывает довольна».

- «Люди не учатся смирению, и за гордость свою не могут принять благодать Святаго Духа, и потому страдает весь мир».

- «Такой рай Господень. Все будут в любви, и от смирения Христова все будут рады видеть других выше себя».

- «Чтобы победить самолюбие, необходимо всегда смирять себя»

- «Смирившийся уже не станет осуждать ближних своих, ибо сам осудил себя во ад и уповает лишь на милосердие Господне».

- «Душа смиренного – как море, брось в море камень – он на минуту возмутит слегка поверхность, а затем утонет в глубине его».

- «…кто смирится, тот всякою судьбою будет доволен, потому что Господь его богатство и радость…»

- «Чрез самоосуждение душа смиряется, и уже нет в ней никаких помыслов, но чистым умом предстоит она Богу. Вот мудрость духовная…»

- «Вся наша брань за то, чтобы смирить себя. Враги наши пали гордостью и нас туда же влекут».

- «Гордой душе Господь не являет Себя. Гордая душа, хотя бы и все книги изучила, никогда не познает Господа, ибо она гордостью своею не дает в себе места благодати Святого Духа, а Бог познается только Духом Святым…»

- «Тело иссушить постом можно скоро, но душу смирить так, чтобы она постоянно была смиренна, нелегко, и нескоро возможно».

- «Смиренная душа имеет великий покой, а гордая сама себя терзает. Гордый не знает Любви Божией и далек от Бога».

- «…вся война идет за смирение. Враги пали гордостью и нас влекут в погибель тем же. Враги нас хвалят, и если душа примет похвалу, то отступает благодать от нее, покамест не покается».

- «…кто борется против гордости, тому помогает Господь победить эту страсть…»

- «… всю жизнь душа учится Христову смирению. И доколе не имеет смирения, всегда будут мучить ее плохие помыслы. А смиренная душа обретает покой и мир…»

- «Можно много поститься, много молиться и много добра делать, но если при этом будем тщеславиться, то будем подобны бубну, который гремит, а внутри пустой»

- «…Господь радуется о нас, когда мы смиряем себя и осуждаем, и дает душе Свою благодать».

- «Дыму подобны горделивые души. Как ветер носит дым, куда попало, так враг влечет их куда хочет, потому что у них или нет терпения или враг легко их обманывает».

- «Надо осудить в душе самого себя, но не отчаиваться в милосердии и любви Божией. Нужно стяжать смиренный и сокрушенный дух, тогда отойдут все помыслы, и очистится ум. Но надо знать свою меру, чтобы не перетрудить души».

«Кто стяжал Христово смирение, тот всегда стремится укорять себя и радуется поношениям, и скорбит, когда его хвалят».

«О, все люди, смирим себя ради Господа и ради Царствия Небесного».

«Смирим себя, и даст нам Господь познать силу Иисусовой молитвы».

«Смирим себя, и Сам Дух Божий будет учить душу».

«О, человече, учись Христову смирению, и даст тебе Господь вкусить сладости молитвы».




Преподобный Анатолий Оптинский (Зерцалов)

- «Ты просишь наставления и назидательного урока, как бы тебе не сбиться с истинного пути? Начни со смирения, делай со смирением и кончай смирением, и вчинишься со святыми»

- «Бог Сам живет в том человеке, у которого мирное сердце. Главное, считай себя хуже всех, не ищи ни любви, ни чести ни от кого, а сам ко всем оные имей - вот и улучишь мир! А как только начнешь искать, чтобы другие тебя заметили, да отыскали бы в тебе достоинства и некоторые добродетели, - тогда прощай мир душевный!»

- «Сказываю тебе самое лучшее средство обрести смирение. Это вот что: всякую боль, которая колет гордое сердце, потерпеть. И ждать день и ночь милости от Всемилостивого Спаса…»

- «Потерпи, смирись - и обрящешь рай в себе самом»

- «Если смиришься и сознаешь свою немощь, - все твои искушения, всей цепью отлетят от тебя»




Преподобный Иосиф Оптинский

- «Кто тебя бранит, за того Богу молись и считай за своего благодетеля, и никак не мсти... Тут-то и учись смирению»

- «Если будешь смиряться, то Господь покроет тебя от искушений...»

- «Кто свои подвиги замечает и труды считает, тот в гордость впадает. А кто видит свои только грехи и кается в них, тот получает милость Божию…»

- «Не усилия наши, не труды, не время избавляет нас от страстей, а благодать Божия, которая ниспосылается только смиренным…»

- «Не осуждайте никого, всех прощайте, считайте себя худшими всех на свете, и спасены будете»




Святитель Феофан Затворник

- «Чем наипаче удерживается в душе благодать? Смирением».

- «Радуйтесь, когда встретится уничижение внешнее, невольное. Принимайте его как особую милость Божию».

- «Мерою себе поставьте, что когда вы стоите в полном недовольстве собой, то вы в добром чине; коль же скоро хоть малое чувство самодовольства придет и начнете вы цену себе давать, знайте, что вы не в своем виде, и начинайте теребить себя».




Преподобные Варсонофий Великий и Иоанн


- «Если мы странники, брат, то странники и будем. Не будем считать себя за нЕчто, и никто не даст нам никакого значения, и будем спокойны».

- «Оставь волю свою позади себя, и смиряйся в течение всей твоей жизни, и спасешься».

- «Ни в каком случае не считай себя за нЕчто и не ищи равенства с другими».

- «Почитай себя за ничто, и мысль твоя не будет смущаться».

- «Сколько имеешь силы, уничижай себя день и ночь, понуждаясь увидеть себя ниже всякого человека. а ум возводи на Небо и там да будет поучение твое день и ночь».

- «Желая идти путем Божиим, не ищи себе чести».

- «Считай себя самым грешным и последним из всех, и будешь иметь покой».

- «Все, что ни случается с человеком, служит к испытанию и спасению его, чтобы он потерпел и во всем укорял себя как недостойного».

пятница, 3 ноября 2017 г.

Пора расчищать завалы

Пора расчищать завалы

Рубрика: Новости

sorda1717Недавно мы рассказали о том, что в начале октября в окрестностях п. Сорды был установлен поклонный крест как памятник всем гонимым за веру, нашедшим последний приют на заброшенных кладбищах Вятлага. Тогда же было принято решение тщательнее обследовать окрестности посёлка, поскольку старожилы уверяли, что вокруг Сорды не одно захоронение погибших заключённых, и показали ещё одно место.
21 октября в район приехали представители кировского поисково-спасательного отряда «Пересвет» во главе со своим командиром Натальей Геннадьевной Бабинцевой. Им вызвались помочь местные жители, в том числе жительница Кирса, прихожанка Покровской церкви А.Н. Телёпина. За два дня работы при помощи специального оборудования и исследования грунта было установлено, что рядом с п. Сордой как минимум два кладбища, где в середине прошлого века производились захоронения людей.
«Люди умирали всегда – и сто, и тысячу лет назад. Люди воевали и убивали друг друга. Но для нашего сознания это только слова, абстракция, – говорит Алевтина Николаевна Телёпина. – Где-то кто-то когда-то закопал в землю тысячи жертв репрессий. Человеческое сознание не в силах это воспринять, как невозможно воспринять расстояния между звёздами – в нашем опыте нет ничего для сопоставления. Но когда поисковая группа едет в окрестности лесного посёлка, ищет захоронения узников Вятлага и обнаруживает человеческие останки – это шок! В кажущемся обычным лесу, где местные жители собирают грибы, – забытые могилы, останки жертв, ничем не обозначенная территория захоронений. По благословению Епископа Уржумского и Омутнинского Леонида общественная организация «Пересвет», имеющая право на ведение поисково-спасательных работ, подтвердила наличие двух мест захоронений в районе п. Сорды. Когда в конце октября мы стали обследовать территорию, то командира отряда Наталью Геннадьевну Бабинцеву удивила форма прямоугольных, залитых водой углублений в земле. Это было явное рукотворное творение, но не характерное для могил. Было принято решение обследовать одну из ям. Откачали воду, осторожно вынули грунт. На глубине 40-50-сантиметров начала выступать вода, которую пришлось отчерпывать ковшом. Потом проступили доски, наложенные одна на другую, они не сразу открыли страшную тайну. Потом мы увидели останки людей – там явно не один человек, они лежат заваленные сгнившими досками и землёй на глубине 60-70 сантиметров. Разведочный шурф заложили той же землёй, поставили самодельный крест. Меня трясло, я читала, кричала литию «Господи, помилуй!»
Человеку, впервые оказавшемуся на месте проведения поисковых работ, конечно, трудно справиться с эмоциями, душевное волнение его переполняет, поэтому чувства Алевтины Николаевны вполне понятны.
«Мы с вами живём на этой земле, знаем про Вятлаг. А он не где-то там, он у нас под ногами. В Кирсе, на Торфу, на Старцево и дальше все населённые пункты были, как паутиной, опутаны колючей проволокой лагерных пунктов, – продолжает А.Н. Телёпина. – Пусть же здесь будут стоять поклонные кресты. Они – наша дань памяти о тысячах невинных людей, погибших здесь от голода, болезней, издевательств и тяжёлого труда. И расчистка леса на этих безымянных могилах – это расчистка завалов нашей памяти. Это нужно не им, чьи души витают вокруг молящихся у поклонного креста, а нам, холодеющим на этом почти утраченном кладбище то ли от зимнего ветра, то ли от внутреннего содрогания перед открывшейся дверью в страшное прошлое. В настоящее время на государственном уровне не ставится задача сохранения мест захоронения заключённых, хотя многие из них реабилитированы, и множество пострадало за исповедание православной веры. Поэтому так ценно соединение усилий церкви и светской общественной организации, которой является поисковый отряд, в решении важной духовной задачи… Кстати, когда мы работали, прилетели синички, летали над нами, и молодой кукушонок перелетал с дерева на дерево, и лес был наг и бел… Словно души лежащих здесь людей с надеждой прислушивались к нашим сердцам: вы правда вспомнили о нас, вы поставите крест над нами, упокоившимися на вашей земле?..»
И ведь правда не только вспомнили, но и поставили крест! 25 октября А.Н. Телёпина с жителями Кирса Владимиром Чумаковым и его родственником Даниилом вновь приехали к п. Сорде. Их совместными усилиями был поставлен поклонный крест и на втором установленном поисковиками, до сей поры никак не обозначенном кладбище – за ныне действующим собачим питомником, тоже в лесу. Этот лес сильно захламлён – здесь велись какие-то работы, грунт продавлен тяжёлой техникой, много бурелома. Если по совести, то установленные места захоронений в дальнейшем надо расчистить, как-то прибрать. Пожалуй, без помощи местных жителей тут не обойдёшься, и, кажется, неравнодушные люди уже готовы откликнуться и помочь.
Наталья Хитрова. «Прикамская новь».

http://verhnekamje.ru/blog/?p=25163#more-25163

понедельник, 16 октября 2017 г.

Сел за руль - перестал быть христианином?

Нескучный сад - Журнал о православной жизни
http://www.nsad.ru/articles/sel-za-rul-perestal-byt-hristianinom

Сел за руль - перестал быть христианином?
Как быть православному человеку на дороге, в среде агрессивной и недружелюбной? Разрешить этот вопрос попыталась водитель с пятилетним стажем Екатерина СТЕПАНОВА

№6(17)'2005 Семья и личность 28.11.05 17:57Версия для печати. Вернуться к сайту

У одного протоиерея как-то заболел водитель, и меня попросили подвезти батюшку на службу. В Москве всегда пробки, все спешат, сигналят, ругаются. Одному надо налево, а никто не пускает, другому развернуться, но две сплошные полосы тянутся бесконечно. Водители нервничают, звонят мобильные телефоны. И тут, как специально, госавтоинспектор посередине проспекта загородил проезд. Все, стоим. Ждем, пропускаем начальство. Если свернуть во двор, есть шанс объехать это столпотворение, но висит знак «поворот направо запрещен». Не долго думая, нарушаю: мол, «в этом месте всегда поворачивают, есть правила, конечно, но ведь есть и обычаи…». При этом толкаюсь и прижимаю других желающих объехать пробку. А батюшка, хитро улыбаясь, спрашивает меня: «Что, сел за руль -- перестал быть христианином?»
И точно, ведь за рулем все христианские помыслы как будто испаряются из головы. Окружающие автолюбители только раздражают своими маневрами. Какая уж тут христианская любовь! Каждый сидит в замурованном авто с единственной мыслью -- скорее добраться до пункта назначения, и хорошо бы, чтобы все остальные участники дорожного движения куда-нибудь исчезли. Но, помню, в одной телевизионной передаче протоиерей Максим Козлов, настоятель храма мц. Татианы, сказал, что «вождение в мегаполисе дает все возможности для проявления христианских добродетелей». Попытаемся разобраться, как ведут себя православные водители в накаленных ситуациях на дороге?

Над схваткой
Вечер. Поток машин движется медленно. Уставшие труженики сплошным потоком ползут по домам. Рассказывает свящ. Георгий Романенко (стаж вождения -- 21 год): «Я думаю так: если я попал в пробку, значит, она мне послана Богом и я должен ее спокойно перенести. Тогда я включаю музыку, например Петра Лещенко. В дороге можно слушать Евангелие или Псалтирь, но это не особо рекомендуется. Слова должны проходить через сердце, а за рулем -- заслушаешься и ненароком через чужое сердце переедешь».
Когда сидишь в пробке, удобно молиться -- было бы желание. Когда еще в нашей суетной жизни останешься один, тем более в тишине! Некоторые православные водители слушают духовные песнопения и даже подпевают. Кто-то читает на память правило, кто-то -- Иисусову молитву. Рассказывает отец Александр Шантаев (стаж вождения -- 23 года): «А я люблю молчать и быть один, поэтому часто езжу в машине один и молчу. Мне это нравится. Я могу беспокоиться из-за того, что двигатель закипает или что-нибудь отваливается у моего автомобиля, но из-за того, что попал в пробку, я не переживаю. Мне удалось договориться самому с собой -- не волноваться по этому поводу. Порой я бываю импульсивным, опоздания всегда вызывали во мне глубокое чувство рефлексии. Но однажды я решил, что буду спокойно существовать без этих переживаний, полагаясь на волю Божию. Что я могу сделать в пробке? Взлететь на ракете, подняться на вертолете или, как Карлсон, пропеллер включить? Да, опоздал, ну что поделаешь».
Вдруг откуда ни возьмись выруливает какой-нибудь резвый гонщик. Он пробует обойти пробку по встречной полосе, но, заметив впереди пост ГАИ, пытается влезть между машинами. Водители, честно просидевшие час в заторе, возмущаются и «летуна» не пускают, а тот напористо вжимается. Опыт показывает, что если не суетиться, а спокойно ехать в своем ряду, то, бывает, через час медленного, но уверенного продвижения замечаешь этого взмокшего автолюбителя всего в нескольких машинах перед собой. Он устал, но толком вперед так и не продвинулся -- себя только замучил и окружающих. Объясняет о. Георгий: «Не нужно порицать тех, кто лезет вперед или объезжает по встречной. Они считают, что могут без очереди пройти, ну и помоги им Бог. Осуждать -- это грех. Надо относиться к таким водителям так, как будто они действительно очень спешат. Может быть, у них рожает жена или они едут делить клад».

Иду на обгон
Автолюбители любят похвалиться мощностью своего автомобиля. Бывает, что тянет погоняться по ночной трассе. Или рвануть со светофора и «сделать» менее прыткого соседа по шоссе. Еще горит красный, но «противник» уже рычит мотором -- пугает. Желтый замигал. Зеленый. Визг резины, машины срываются со стоп-линии. Повезло, если все пешеходы успели перейти дорогу!
Рассказывает о. Александр Шантаев: «Хорошо, кому удается совладать с этим специфическим автомобильным бесенком, который подзуживает наши азартные импульсы. Если отделаешься от него до первой аварии -- это признак мудрости. У меня был опыт серьезной аварии. Именно тогда и наступило ощущение, что, даже если я невнимателен к своей жизни (а это грех), есть те, о ком я должен заботиться, те, кто зависит от меня. Существует масса дел, в которые я вовлечен по Божией воле, и было бы преступно их оборвать по собственной инициативе. С тех пор я всегда просчитываю ситуацию и езжу очень аккуратно. Стараюсь не провоцировать ситуации, где я могу потерять контроль».
Аварии всегда случаются по глупости и почти всегда из-за несоблюдения скоростного режима. Страшно и невосполнимо, если кто-то пострадал. Но в мелких происшествиях есть и воспитательный момент. После аварии на некоторое время возвращается страх перед дорогой, водитель становится особенно внимателен к ситуации за бортом. Лихачество -- к сожалению, временно -- уступает чувству самосохранения. Своим опытом поделился Геннадий Лазарев, профессиональный водитель (возит приходского священника, стаж вождения -- 27 лет): «Я свое отгонял, теперь не гоняю. Попадал в страшные аварии. В 90-м году провел четыре дня в коме, но, слава Богу, выжил и все пассажиры остались целы. Нет, водить после этого не страшно, но я по опыту знаю, что "автомобиль -- это не развлечение, это смертельная опасность, это гроб на колесах!" Раньше такими словами начинали учить вождению. А теперь выдают права за 24 часа и этих смертников выпускают на дорогу!»

Чайники
Все водители когда-то были «чайниками». Тем не менее новичков на дороге не любят. Один водитель с большим стажем как-то заметил, что надо не пускать в центр города тех, у кого стаж меньше трех лет. Пусть себе катаются по кольцу, за городом, на специальных полигонах -- пока не наберутся опыта. «Новички, кто только что получил права, во многом бывают не уверены, совершают массу нелепых огрехов, но они боятся ошибиться и часто водят автомобиль менее аварийно, чем потом, набравшись опыта. Опасаться на дороге стоит скорее тех, кто думает, что уже научился водить машину», -- считает о. Александр Шантаев.
В городе машины идут плотным потоком, и водители связаны дорогой друг с другом. У каждого своя манера езды, свой темперамент. Обязательно один из «сопутников» торопится или устал, он начинает сигналить, если кто-то замешкался на светофоре или неудачно перестраивается в другой ряд. «В городе ты перенимаешь условия той игры, которую навязывают окружающие, -- поясняет Геннадий Лазарев. -- Трудно сдерживаться -- и ругаюсь, и возмущаюсь. Батюшка меня успокаивает, но и он иногда не выдерживает. Основная масса водителей совершенно некультурны, стоит какой-нибудь пешеход посередине дороги, и никто его, бедного, не пускает, а ведь можно взять и пропустить. Пусть все обгудятся сзади».
Все-таки если несколько абстрагироваться от накаленной ситуации, можно ее использовать для тренировки добродетелей: «За рулем учишься терпению в действии, -- рассказывает о. Александр Шантаев. -- Если ты внимателен к себе за рулем, то заметишь: вот здесь я проявил здравомыслие, здесь рассудительность, но в этой ситуации был невнимателен и подрезал грузовик. Когда мы едем по улице, мы как бы пребываем в потоке движения разных страстей, потому что каждым автомобилем управляет человек со своим характером, со своими душевными проблемами. Он на дороге наш ближний, а вовсе не тот, кто рядом сидит. Взрывной ты или раздражительный, слабохарактерный или гневливый -- все становится видно, целое "Добротолюбие" открывается! За рулем можно научиться оставаться в равновесии, даже если спешишь или опаздываешь. Надо подумать: а есть ли что-то важнее, чем твоя собственная жизнь и жизнь другого?»

Правила -- не для гаишников
Мало кто ездит в нашей стране по правилам. В Европе все ездят по закону, а чем дальше на Восток, тем больше доверяются своей интуиции. «Мы с батюшкой не должны опаздывать и поэтому нарушаем здорово, -- поделился Геннадий Лазарев. -- Но я с настоятелем договорился: если я нарушил сам и нас остановили -- я плачу, если я нарушил по его благословению -- он платит штраф». 
Но правила придуманы не для того, чтобы кормить гаишников. Они основаны на опыте реальных аварий и должны помочь водителям избежать нештатных ситуаций на дороге. Рассказывает о. Владимир Шафоростов (стаж --10 лет): «Правила я непременно соблюдаю и всем рекомендую. Хотя бывают особые ситуации: кто-то умирает, и я должен срочно причастить человека. Тогда приходится где-то и нарушить, чтобы успеть вовремя. Но это серьезно оправдано. Священник -- он ведь как скорая помощь. Я считаю, у батюшек должны быть мигалки, чтобы к умирающему сквозь пробки спешить официально».

Езда в провинцииНа городской дороге необходимы динамика и крепкие нервы, в провинции -- острое зрение и быстрая реакция. Рассказывает о. Александр Шантаев: «Разумеется, водить машину в провинции мне страшно. Часто приходится ездить по непроглядным сельским дорогам, где в темноте легко сбить пьяного или велосипедиста. На проселочных дорогах фонари, даже если они есть, не горят. Дальний свет тоже нельзя включать, потому что можно ослепить пешехода и боковое зрение водителя сужается. В таких случаях я молюсь.
Очень непривычно, но в провинции водители никогда не включают поворотники. Если им нужно повернуть, они просто сбрасывают скорость и поворачивают. Поворотники -- это знак уважения к тому, кто едет сзади, а в провинции человек весь в себе. В городе паркуешься так, чтобы окружающим было удобно. Но кто привык ездить в поле, бросает машину на проезжей части или ставит так, что рядом уже никто не встанет. Неуважение и невнимание к окружающим, увы, присуще провинции. В Москве культуре вождения учат опытно: не включил поворотник -- получил удар в багажник, встал криво на парковке -- углы подровняют!
Моя поездка на машине -- это каждый раз сто километров в одну сторону. Мне очень нравится наблюдать смену времен года, что трудно заметить в большом городе. Смотреть, как знакомое поле желтеет, как с него собирают траву, как оно покрывается первым инеем, заметается снегом. Есть такое место, где я всегда останавливаюсь ненадолго – "делаю стоп-кадр". В этом есть своя маленькая поэзия. Дорога -- это поэма или симфония, где масса перепадов и новых партий».

Рекомендации священника Георгия Романенко, психиатра по образованию, для православных водителей:
-- Не ругайтесь в машине. Как только начинаешь ругаться, к тебе сразу подступают силы зла. Нужно относиться ко всем по-доброму и говорить в салоне только о хорошем. Если ваш пассажир или попутчик начинает сквернословить или осуждать кого-то -- просите его прекратить, добром это ни для кого не кончится.

Есть такое знаменитое правило «три Д» -- Дай Дорогу Дураку. Если видишь, что впереди водитель ведет себя странно: разгоняется, резко останавливается на светофорах -- держись от него как можно дальше. Определить, опытный ли впереди водитель, можно по тому, как он тормозит. Человек, давно и уверенно водящий машину, редко пользуется тормозом -- он все рассчитывает, пользуется передачами, регулирует скорость, не торопится.

Чаще всего аварии случаются при подъезде к дому. В конце пути ослабевает внимание. Так же как больные часто умирают, как только приезжает "скорая помощь": видят белый халат, адреналин перестает вырабатываться, человек думает, что спасен, и тут же умирает. Опытные врачи снимают халат при подходе к больному. Так же и за рулем: чем ближе к месту назначения, тем будьте внимательнее.

Жены, не нужно учить своих мужей водить машину! Сидите тихо, и лучше сзади, молитесь. В машине должна быть атмосфера мира. Когда муж сидит в качестве пассажира, он должен понимать, что женщина -- это скудельничный сосуд, и удивительно, как Бог дал ей в руки руль. Поэтому молитва мужа должна быть сугубо огненная. Учить никого не нужно, пока тот за рулем.

У нас нет культуры пропускать пешеходов. Мы-то сидим в железных авто, а они бегают под колесами беззащитные, как зайцы. Надо быть вежливыми -- тем более к слабому. Пешехода нужно пожалеть и пропустить.

По возможности старайтесь бесплатно подвозить людей. Подвезешь путника -- Господь тебе поможет. Надо, конечно, смотреть, кого брать с собой. Но все-таки Господь дал тебе машину, ты немножко побогаче -- помоги.

С Госавтоинспекцией нужно общаться по-христиански. Если просят денег -- надо отдать. Взятка -- это плохо, но, если просят, нужно отдать и рубаху. Кстати, к священникам инспекторы относятся хорошо, порой, надо сказать, незаслуженно хорошо. У них существует поверье: если обидишь попа -- ноги отсохнут.

Нельзя вешать всякие болтающиеся ароматизаторы на зеркало перед глазами -- это нарушает внимание. Желательно иметь в машине крестик. Крест сам по себе имеет великую силу, он освящает дорогу. Можно в дороге молиться -- это как уж кому хватит сил. «Господи помилуй!» всегда можно произнести. Мы как-то ехали с другом и пытались по дороге читать акафисты. Но как только открывали молитвослов, сразу на нас обоих нападал сон. Пришлось отложить чтение. И сразу сонливость исчезла. Вот так бес нападает! А уж бороться с бесом в дороге или подождать, пока доедешь, -- это каждый сам решает.

Если устали в пути -- нужно отдохнуть. Остановиться и поспать. Можно притормозить у какого-нибудь храма или памятника, выйти помолиться, а потом дальше поехать. Перед дальней дорогой надо выспаться и после обязательно отдохнуть. Уставший человек если и не заснет за рулем, может не заметить какую-нибудь опасность.

Ни в коем случае не обращайте внимание на собак. Недавно в Европе произошла авария, где из-за собаки погибли дети. Она резко выскочила на дорогу, водитель свернул и сбил детей. Надо оценивать ситуацию, если никого нет вокруг и скорость небольшая -- можно и затормозить, но если есть хоть какая-то опасность -- смело давите собак, пускай погибнет она, смерть человека никак нельзя восполнить.

Водить нужно не как правильно или как лучше. Православие -- это дух. Духом нужно жить и водить тоже. А дух -- это любовь, дух -- это радость. Всегда радуйтесь, благодарите и непрестанно молитесь! Радоваться людям, что у них есть «Мерседесы», БМВ, «Порши», «Бентли». Эта радость внутри должна тебя греть.
P.S. О. Георгий Романенко: «Как можно определить психику водителя? По его машине. Если машина чистая, коврики вычищены, торпеда без пыли, под ноги газетка подстелена -- перед вами сумасшедший. Разве можно так относиться к железке? А если в авто в ногах валяются бутылки, пакеты из-под сока, грязь на торпеде, там сломано, здесь скотчем примотано -- это здоровый человек! Правильное свободное отношение, как к телеге. Залатал, сел, поехал».

O. Александр Шантаев: «Машина в нашем странном мире часто заменяет мужчинам их "мужское дело", которое в современной жизни у них часто отсутствует в принципе. Автомобиль -- это отраженное эхо былой вольницы, былой подлинно мужской жизни воина. Мужчины украшают свою машину, моют, покупают для нее новые колеса и прочее. Так они бы холили и лелеяли своего коня, который бойцу жизнь спасает».

 

воскресенье, 15 октября 2017 г.

Поклонный крест на месте погребения узников Вятлага в пос. Сорда

Поклонный крест на месте погребения узников Вятлага в пос. Сорда

Поклонный крест на месте погребения узников Вятлага в пос. Сорда
Вятлаг - место скорби, здесь осталось много следов "работы" системы морального и физического уничтожения людей, их переработки в кубометры древесины, утилизации - подобно вторичному сырью. Этому сейчас ищут новые оправдания, пытаются восхвалять, надеясь вернуть. И потому так актуальна мемориализация подобных мест скорби, которыми как язвами покрыта вся страна.

Безымянные кладбища на заброшенных лагпунктах нитями памяти связаны с множеством мест и людей по всей России - всюду живут потомки узников. Но эти нити обычно обрывает тьма неизвестности, если человек не вернулся из Вятлага - даже официально числящиеся умершими здесь не имеют точной географической привязки к месту, где лежат их останки в вятской земле. А многие были перед смертью предусмотрительно "актированы" - чтобы не портили статистику: их формально освобождали, чтобы они умерли за порогом лагеря "вольными". Имена и места их погребений документально не известны.

Горький контраст с традиционным кладбищем особенно сильно ощущается, если рядом находится захоронение З/К. Зримый контраст восприятий: для христианина могила - это место, где тело ожидает воскресения, а для атеиста - это свалка, куда сброшены ненужные отходы. Поэтому христиане почитают места погребений, а безбожники пытаются спрятать их и уничтожить. По крайней мере, забыть.
Одно из таких мест находится в пос. Сорда. Там границей двух кладбищ стал лог, пересекающий лес почти перпендикулярно железнодорожному полотну. Лог и сходящиеся к Сорде железная и шоссейная дороги образуют треугольник, внутри которого расположено место погребения узников.

Посмотрев на лог с полотна железки, вы увидите слева от него обычную картину сельского кладбища в лесу, а справа - просто лес. Но если вы углубитесь в этот скорбный лес, то скоро поймете, что ступаете по кладбищу, только без оградок, цветов, памятников с портретами и датами. Вокруг разной величины участки просевшей земли - здесь некому было ее подсыпать. Одиноко торчит сваренный из труб крест с приваренным листом, судя по выбитой на нем надписи он поставлен в память Артемия Яковлевича Мичурова, умершего 2 ноября 1943 года.
В день памяти прп. Сергия, 8 октября 2017 года, в этом лесу, невдалеке от автодороги, появился еще один крест. На нем фото молодой женщины и надпись «Малышева Мария Николаевна 26(11).06.1904-13.04.1942. В ее доме после закрытия храмов в г. Вышний Волочек проходили тайные богослужения. Осуждена 24.10.1941 на 10 лет ИТЛ по ст.58-10 ч.II. Умерла на 2-м лагпункте пос. Сорда. Реабилитирована 11.06.1992 г. прокуратурой Тверской области».

ОЛП-2 в Сорде стал для супругов Бориса и Марии Малышевых последней точкой их совместно пройденного земного пути. Чудо милости Божией, что в Вятлаге их всюду принимали за однофамильцев-земляков и потому не разлучили до конца. Муж сам прочел молитвы, какие мог вспомнить, над телом только что отошедшей ко Господу жены. Видно, горячо молились о родителях их дети Модест и Ольга в Вышнем Волочке. И вместе с детьми молились о страдальцах их друзья, ставшие опекунами их детей – тайная монахиня Марина (Изотова) и ныне широко известный игумен Никон (Воробьев).
Длинная дорога вела сюда Малышевых. Сперва их "взяли на карандаш" в 1937-м - когда дочь Ольга отказалась вступать в пионеры и твердо исповедала Христа, а родители отказались ее принуждать. Потом Мария "засветилась" в двадцатке Богоявленского собора - повезла вместе со старостой письмо Сталину с прошением вновь открыть собор для богослужений. А когда их арестовали за предоставление дома для тайных богослужений, следствие учло весь накопленный материал, и трибунал послал их в ИТЛ на 10 лет - в народе такой приговор метко назвали "зеленый расстрел".
И лежать бы им обоим в вятской земле, если бы не еще одно чудо от Толгской иконы Божией Матери, сохранившее жизнь Борису. Об этом чуде стоит рассказать особо. 
https://yadi.sk/i/pVyPol7AuNbgr
Борису была дарована жизнь, а нам через сохраненные его детьми воспоминания – редкая возможность проследить до кончины судьбу хотя бы одного узника, упокоившегося в земле Вятлага.
Борис отдал подаренные последние годы жизни служению алтарю, наставил на этот путь и детей. Сын стал священником, дочь женой священника. После кончины митрофорного протоиерея Модеста Малышева, настоятеля Князь-Владимирского храма в Лисьем Носу под Санкт-Петербургом, благодарная память подвигла двух его духовных чад - Александра Жукова и Дмитрия Михайлова, - на труды по собиранию его жизнеописания. В ходе этой работы и возникла мысль о поклонном кресте в Сорде в память о матери любимого батюшки.
Сын матушки Ольги Николай намеревался лично установить памятный крест в месте упокоения своей бабушки, но Господь судил иначе - чтобы не откладывать доброе дело, ставить крест и поехать завершить исполнение благого дела пришлось Дмитрию. В Верхнекамском районе отзывчивые люди приняли активное участие в благом деле: настоятель Покровской церкви г. Кирса обеспечил изготовление красивого поклонного креста, а в установке его приняли участие прихожанка этого храма Алевтина Телёпина, житель п. Рудничного Александр Вязников, который много лет жил в п. Созимском и согласился быть проводником и кирсинец Владимир Чумаков, доставивший крест к месту установки на своём автомобиле, а кирсинец Иван Бронников помог с техническим оснащением экспедиции.

Радость этого осеннего дня навсегда в памяти участников. Когда ехали, то и дело шел дождик. Когда приехали на место, стало светлее, а потом показалось солнце. А когда запели литию у креста - хором запели и лесные птицы. Одна лесная пичужка подлетела совсем близко, полетала рядом, посидела, слушая пение молитв, а потом, облетев крест, исчезла в лесу. Может быть, мы живем ради этих минут. Над Сордой засияло солнце. И светло стало на душе у людей, которых собрал здесь Господь.


Координаты креста
N59°43'35.90" E52°15'46.69"

ССЫЛКА
http://www.eparhiya-urzhum.ru/item/1394-poklonnyj-krest-na-meste-pogrebeniya-uznikov-vyatlaga-v-pos-sorda

суббота, 2 сентября 2017 г.

А.Я.Разумов «В XX ВЕКЕ С НАМИ ПРОИЗОШЛО НЕЧТО УЖАСНОЕ»


Анатолий Яковлевич РАЗУМОВ (род.1954) - историк, руководитель Центра «Возвращённые имена» при Российской национальной библиотеке, составитель «Ленинградского мартиролога» и базы данных жертв Большого террора «Возвращённые имена», историк Левашовского мемориала жертв репрессий: Видео |
Статьи | Интервью | О Человеке | Фотогалерея.


«В XX ВЕКЕ С НАМИ ПРОИЗОШЛО НЕЧТО УЖАСНОЕ»

- Анатолий Яковлевич, как вам удалось установить точную дату расстрела Николая Гумилева, арестованного по делу Таганцева в 1921 году?
- В процессе многолетнего изучения документов по расстрелам с 1917-го по 1954 год я нашел предписание о расстреле осужденных по делу Таганцева и итоговую запись о приведении приговора в исполнение (Дело "Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева" - одно из первых дел в Советской России, когда массовому расстрелу подверглись представители научной и творческой интеллигенции. - прим. "Росбалта"). В предписании коменданту Петроградской ГубЧК (Губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. - прим. "Росбалта") Пучкову, которое вышло 24 августа, содержится приказ о расстреле 58 человек. Однако мы видим, что в списке 59 номеров. Владимир Таганцев, находившийся под первым номером, вычеркнут. Его расстреляли позднее. Штабс-капитана Генриха Рыльке (20-й номер) вернули обратно. Вероятно, его взяли из тюрьмы вместе с другими арестованными, но на тот момент он еще не был приговорен. Приговор ему вынесли позже. Николай Гумилев (номер 31) - расстрелян в общей группе.

- В какой день расстреляли 57 арестованных, включая Гумилева?
- Их расстреляли в ночь на 26 августа 1921 года, а Таганцева - 28 августа. Ранее точные сведения о дате их смерти были неизвестны. Предполагалось, что арестованных могли казнить в день вынесения приговора (24 августа) или на следующий день. Это предположение оказалось неверным. Как видно из итоговой записи о приведении приговора в исполнение, дата расстрела - 26 августа.

- Рыльке тоже приговорили к расстрелу?
- Да, 3 октября, а казнили 9 октября в 7:00. Ведь список, который мы видим, содержит не все имена расстрелянных по делу Таганцева. Была вторая партия, она насчитывала 44 человека. Некоторые из них шли по делу Таганцева, а другие были связаны непосредственно с Кронштадтским восстанием (вооруженное выступление гарнизона Кронштадта и экипажей некоторых кораблей Балтфлота против большевиков. - прим. "Росбалта"). Предполагается, что расстреливали осужденных в 7 часов утра. Это время повторяется в документах. Ночью, по одному из свидетельств, в 3:00 приговоренных обычно вывозили на грузовике с Гороховой улицы (в то время Комисссаровской), где была расположена ПетроЧК, и отправляли в сторону Ржевского полигона.

- Известно ли место их расстрела?
- Вероятно, это произошло недалеко от музея-усадьбы Приютино. В документах такого рода место расстрела практически никогда не указывалось.

- Возможно ли найти их могилы?
- Думаю, возможно, но широкий поиск вдоль Рябовского шоссе по окраине полигона пока не принес результатов. В районе порохового погреба полигона была найдена могила шести неизвестных, но кем они были и когда расстреляны - вопрос. Если же смотреть схему Павла Лукницкого, составленную со слов Ахматовой, то можно сделать вывод, что место располагается ближе к усадьбе Приютино. Надеюсь, что когда-нибудь мы их найдем.

- Сколько лет вы посвятили восстановлению даты расстрела осужденных по делу Таганцева?
- В 1994 году в газете "Вечерний Петербург" были опубликованы мои материалы по делу Таганцева с именами осужденных. В заметке "Гумилев о деле Гумилева" я рассказывал, как побывал в гостях у Льва Николаевича 12 января 1991 года. В то время я общался с сыновьями двух людей, обвинявшихся по этому делу: Львом Гумилевым и Кириллом Таганцевым. Получается, что занимаюсь исследованием этого вопроса почти 25 лет.

- Дело было полностью сфальсифицировано?
- Да, именно так. Несомненно, осужденные по данному делу были умными людьми и критически относились к жестокости власти. Они симпатизировали восставшим кронштадтцам и общались в кругу, где звучали вольнолюбивые идеи. Но то, что этих людей, многие из которых даже не знали друг друга, объединили в целую организацию, является абсолютно типичной манерой создания подобных фальсификаций. Во главе такой придуманной организации ставили звучную фамилию, например Таганцев. Он был сыном знаменитого противника смертной казни в России. Советской власти было важно, чтобы организация носила громкое имя. Настоящего следствия по делу не проводили. Судите сами: 3 августа Гумилева арестовали, 24-го -приговорили, 26-го - расстреляли. Какое великое следствие они успели провести за это время?

- Впоследствии дело стало образцовым?
- Да, образцовым. В середине 30-х его даже перепечатали на машинке и сшили дубликат. Следователи, спрашивая о знакомстве обвиняемого с теми или иными людьми, рисовали линии связи. Многие честно отвечали на вопросы, не предполагая, что их расстреляют. Тем не менее, люди говорили одно, а трактовались их слова совершенно по-другому. Некоторые обвиняемые даже не попадали на следствие. Например, бывший офицер царской армии Герман был убит при переходе границы, а ведь на его фигуре строилось множество обвинений в сторону организации. Такой подход был абсолютно типичным. Некоторые из организаторов Таганского дела позднее тоже были репрессированы. Именно так Советская власть поступила с чекистом Аграновым, который стал большим человеком в НКВД, но в 38-м году его расстреляли.

- Насколько жестокими были расстрелы?
- Жесточайшими. Они не стали такими ко времени Большого террора (период наиболее массовых репрессий и политических преследований в СССР 1937-1938 гг. - прим. "Росбалта"), а были жестокими изначально. Надо сказать, что эти процедуры нельзя охарактеризовать только как расстрелы. Людей и живыми закапывали, и в шахту сбрасывали, и дубинами добивали. Нет никакого сомнения, что во время Красного террора большевики именно так и поступали. В книге Теплякова "Процедура исполнения смертных приговоров" эти подробности описаны. В ее основе лежат сибирские материалы, но я подтверждаю написанное материалами собственного участия в исследовании ряда мест, где совершались расстрелы, в том числе и одного из крупнейших могильников - Бутовского полигона в Москве. Мы опубликовали отчет об исследовании, из которого становится ясным, что высшая мера наказания часто бывала расстрелом только на бумаге.

- Расскажите подробнее, что вам удалось выяснить в процессе исследования на Бутовском полигоне?
- Для того, чтобы закопать десятки тысяч людей, порой по несколько сотен за ночь, нужно было придумать технологию расстрела. В процессе исследования мы поняли, что на Бутовском полигоне использовался экскаватор карьерного типа, который рыл траншеи шириной и глубиной до 4 метров. При каждом расстреле в этих траншеях заполнялась ячейка. Людей сбрасывали в яму и растаскивали. В положении тел была видна упорядоченность. Среди останков виднелись округлые срезы кольев на расстоянии метра друг от друга. Скорее всего, их вбивали для поддержания этой конструкции из человеческих тел.

Людей складывали как поленницу до пяти слоев. Из 59 черепов только в четырех мы обнаружили пулевые отверстия. Зато на костях были видны вмятины от ударов тупыми предметами. В процессе раскопок я расчищал останки двух людей, пальцы которых были переплетены. Они лежали на дне ямы и, думаю, были живы, когда их закапывали. Дело в том, что в Москве приговоренных к казни возили в фургонах с введенными внутрь выхлопными трубами. Многих привозили в таком состоянии, что стрелять было необязательно.

- Случалось ли приговоренным к расстрелу избежать казни?
- Если имел место судебный приговор, то у человека была возможность подать кассационную жалобу. В таком случае осужденного могли помиловать или заменить приговор. Если же осужденный попадал во внесудебный расстрельный список, и напротив его фамилии стояла галочка, можно уверенно утверждать, что он был бы в любом случае убит. Очень редко при исполнении приговора человек оставался в живых по невнимательности исполнителя. Например, одному сибирскому осужденному удалось выбраться из ямы. Он отправился в Москву, полагая, что сможет рассказать правду об этих ужасных событиях. Мужчину, конечно же, расстреляли, так как людей, которые попадали в списки, не отпускали в жизнь. Если бы речь шла о настоящей казни, акт содержал бы подпись прокурора, а факт смерти фиксировал медицинский работник. В ряде областей поступали именно по такому старому принципу. Однако в большинстве случаев ничего подобного не было. Поэтому можно сказать, что мы имеем дело не с казнью, а расследованием массовых убийств.

- Во время репрессий в нашей стране было уничтожено большое количество ученых, представителей творческой интеллигенции. Вы проводите параллели между этим явлением и состоянием культуры в современной России?
- Репрессии не могли не повлиять на культуру и жизнь современного общества. Даже по так называемому заговору Таганцева мы видим, что дела фабриковали на вольнодумных, свободных, самостоятельных личностей, которые были на многое способны. Но надо отметить, что уничтожали не только ученых, преподавателей, врачей. Террор был тотальным. Поэтому и существуют разные книги памяти, посвященные геологам, дипломатам, судостроителям, железнодорожникам и так далее. Репрессировали всех и во многом лучших. Самое страшное - ни одного из этих людей нельзя заменить. В Ленинграде был расстрелян астрофизик Бронштейн, которого не только городу, стране никто не заменит. Но в Ленинграде все-таки были другие ученые. А что говорить о маленьких деревнях, из которых забирали, допустим, 17 мужчин и расстреливали? Это настоящая трагедия. И заключалась она не только в самих смертях, но и в тотальной лжи вокруг этой темы. Родственникам приговоренных к расстрелу говорили, что их близкие отправлены в лагеря. Сами обвиняемые тоже не знали о приговоре. Это издевательство над сущностью самой человеческой жизни. По официальным данным, во время Большого террора были расстреляны около 800 тысяч человек за полтора года. Представьте себе уровень парализованности населения - тогда и позднее. Не сказаться такие события могли только на бесчувственных людях.

- Часто ли вам приходится сталкиваться с людьми, которые не чувствуют или не понимают масштаба этой проблемы? Присутствует ли такое непонимание в научной среде?
- Масса людей думает, что сведения преувеличены. Некоторые считают, что всему виной доносы соседей. Другие полагают, что руководители государства о репрессиях ничего не знали. Эти и подобные им суждения распространены намного шире, чем вы думаете. Научная среда - не исключение. Умом и сердцем ученые ничем не отличаются от других людей. Не каждый способен понять глубину трагедии и пережить ее.

- Почему вы как историк посвятили свою жизнь исследованию темы репрессий? Что привело вас к этой работе?
- Будучи школьником, я жил в Германии, в ГДР. Отец служил там в группе советских войск. Школьников регулярно возили по местам фашистских концлагерей. Я видел эту часть ужасов XX века и стал задаваться вопросом, почему в нашей стране о многих погибших ничего не известно? Почему мы видим ложь в биографических справках? Все это нормальные вопросы, которые должны задавать себе люди. Я по своим убеждениям являюсь абсолютным противником насильственного прерывания жизни, а в нашей стране речь идет о миллионах репрессированных. И это не преувеличение. Каждого имени мы не знаем, а должны знать. Никого не забыть, всех назвать поименно и постараться найти могилы - вот наше дело.

- Анатолий Яковлевич, расскажите про серию книг памяти "Ленинградский мартиролог". Сколько имен содержит издание? Какую информацию о погибших можно найти в этих книгах?
- В 12 томах "Ленинградского мартиролога" содержится около 50 тыс. имен. В этих книгах представлены биографические справки обо всех, кто учтен как расстрелянный или подлежавший расстрелу. Огромные числа, учитывая, что речь идет только о Ленинградской области и периоде 37-38-х годов. Поначалу я и мои коллеги думали, что томов будет меньше, но ведь мы решили рассказать о каждом несчастном. Книга задумывалась как общая для всех, кто мог сказать доброе слово о расстрелянных в те годы. Родственники приносили воспоминания, фото, выступая свидетелями и авторами книги. Первые экземпляры нового тома всегда публично передаю семьям погибших. И тогда особенно видно, каких людей погубили…. Воспоминания у родственников разные, но некоторые слова идут рефреном.

- Что повторяется в этих воспоминаниях?
- Читая воспоминания, мы часто видим: "Он был непьющим, работящим, совестливым". И рефреном идут слова: "Папа наклонился, поцеловал и сказал слушаться маму. “Я вернусь. Это ошибка"". Разные вариации, но суть одна и та же. Некоторые из моих коллег считали, что не нужно сохранять "повторы", одинаковый текст. Но ведь эти слова не выдуманы. Все воспоминания воссоздают одну и ту же картину: человек уходит из семьи, возможно, навсегда, но должен сказать, что вернется. Скорее всего, он сам в это верит, потому что не сделал ничего такого, чтобы не вернуться. Некоторые родственники по сей день не признают документов о расстреле, особенно если в семье было предание, что после ареста и пропажи без вести человека где-то встречали, где-то видели. Мы имеем дело с эпосом об ужасе репрессий. В XX веке с нами произошло нечто ужасное. Это настоящая катастрофа. Должно быть какое-то количество людей, которые понимают глубину этой трагедии и расскажут о ней своим детям.

- Сколько томов вы планируете издать?
- Сейчас мы планируем 17 томов по годам репрессий, от 1917-го до 1954 года. Предположительно, серия книг будет включать около 70 тыс. имен. Наибольшее количество репрессированных пришлось на годы Большого террора. В другие годы расстреливали не так много, но чаще отправляли в лагеря. Информацию о погибших можно узнать и посредством нашего электронного ресурса - "Возвращенные имена. Книги памяти России" на сайте РНБ. Ресурс имеет высокую посещаемость: около 11% всех пользователей сайта библиотеки обращаются к этой электронной книге памяти. Как правило, родственники погибших сначала ищут информацию на сайте, потом пишут, звонят и приходят. Обычно люди хотят узнать, где и когда умерли их родители, бабушки, дедушки. В редких случаях нам даже удается воссоединить семьи.

- Не могли бы вы рассказать одну из таких историй?
- Я расскажу совершенно невероятную историю. Пришло как-то письмо с просьбой найти информацию о родственниках мужчины по имени Алдис. В 1950-х годах он, его мама и бабушка были высланы из Латвии в Амурскую область. Мама и бабушка умерли, а мальчика усыновила другая семья. Родственники Алдиса, которые остались в Латвии, искали его, но не могли найти. Тайна усыновления не позволяла сообщить, где он. Сам Алдис очень хотел найти след своего отца и родных. Многолетние поиски, обращение в передачу "Жди меня" не принесли результата. Это письмо мне прислала женщина, которая очень хотела помочь в поисках. Алдис — отчим мужа ее дочери. Он ничего не знал об этом письме. Я связался с корреспондентом в Риге, который мне помогает. Он взял справочник по Латвии и стал искать родственников Алдиса. Фамилия у него редкая, поэтому родственники нашлись быстро. Корреспондент позвонил им, и оказалось, что там полдеревни плачет от радости. Они все это время ждали, искали и не могли найти. Латвийские родственники дозвонились в Амурскую область первыми. Тетя Алдиса позвонила ему, когда он был на работе: "Алдис, дорогой, наконец-то мы тебя нашли". Алдис чуть не лишился дара речи.

- Какие чувства вы испытываете, когда удается помочь людям найти их близких?
- Вы даже не представляете, какое счастье я испытываю, когда вижу это. Радость приходит даже, когда помогаешь людям найти могилу родственника или какие-то данные о нем. За 25 лет работы я не перестал относиться к делам погибших как судьбам живых людей. Это не просто бумажки и биографические справки. Я ведь о людях читаю. Их жизни встают передо мной.

- Как вы считаете, почему людям нужно знать и помнить о своих корнях?
- Считаю, что мы топчемся на месте, потому что мало помним. Без национальной памяти нет нам движения вперед. Погибшие были одними из лучших, во многом они были героями. И совершенно уж точно, что они стали героями моей работы. В архивно-следственных делах их героизм скрыт и замазан. Советская власть хотела изобразить осужденного исчадием ада. Но когда соединяешь эти документы с воспоминаниями и свидетельствами, понимаешь, какими мужественными были эти люди, сколько мучений они выдержали в лагерях и перед казнью.

- Что является самым сложным в вашей работе?
- Общение с родственниками. Ты смотришь в глаза людям, которым впервые отвечаешь за все. Некоторые из них не верят или не хотят верить в правду. Среди них могут быть и убежденные сталинисты. Приходят и родственники тех, кто отвечал за репрессии. Они задаются вопросом, почему в семье человек был хорошим, а в социальной жизни занимался такими ужасными делами. Да точно ли это так? А нужно говорить правду всем. Нельзя обманывать после лжи, которая длилась десятилетиями. Я говорю все, что я знаю: от раскопок до следственных дел. И это очень непросто.

- 48% (ФОМ) россиян не исключают возможность политических репрессий как в СССР. Причисляете себя к этим 48% процентам?
- Ко мне часто приходят родственники репрессированных, а таких людей в нашей стране очень много, репрессии коснулись практически всех. Вижу, что люди до сих пор испытывают опасения, ведь на протяжении десятилетий осторожность была основным принципом жизни. Поэтому мы имеем ту статистику, о которой вы спрашиваете. Этот страх остался у людей в крови. После 1917 года население находилось под жесточайшим контролем государственных органов. Некоторых арестовывали несколько раз. Это происходило с одними и теми же людьми, одними и теми же семьями. И страх, и желание нагонять страх никуда не ушли - живут с нами физически и, соответственно, могут воплотиться в реальные ситуации. Как историк я знаю, что ничего не повторяется точно в том виде, в котором существовало ранее. Но нашу страну сейчас сильно кружит, она пока не обрела национальную память.

Беседовала Дарья Вараксина; Фото Ильи Смирнова.
Подробнее: www.rosbalt.ru/piter/2014/12/06/1345506.html.

О Человеке: Наталья Одинцова о Анатолии Разумове

Анатолий Яковлевич РАЗУМОВ (род.1954) - историк, руководитель Центра «Возвращённые имена» при Российской национальной библиотеке, составитель «Ленинградского мартиролога» и базы данных жертв Большого террора «Возвращённые имена», историк Левашовского мемориала жертв репрессий: Видео |
Статьи | Интервью | О Человеке | Фотогалерея.

ХРАНИТЕЛЬ ПАМЯТИ

"Ленинградский мартиролог 1937-1938" - Книга памяти жертв политических репрессий. Толстые тома в твердом темно-синем переплете. В них - бесконечные списки расстрелянных... "Иванов Иван Андреевич, 1912 г. р., уроженец и житель д. Козлово Старорусского р-на Лен. обл., русский, беспартийный, член колхоза "Красный набат". Арестован 16 декабря 1937 г. Особой тройкой УНКВД ЛО 25 декабря 1937 г. приговорен по ст. 58-10 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян 28 декабря 1937 г.". Можно только догадываться, что стоит за этими скупыми сведениями. Почему молодой деревенский парень попал в эту мясорубку, кто творил над ним скорый и неправый суд. Иванов Иван Егорович, Иван Иванович, Иван Федорович, Климентий Дмитриевич, Константин Иванович... Арестован, приговорен, расстрелян...

В конце каждого тома - воспоминания родных, фотографии, статьи о репрессиях, справочные сведения. "Ленинградский мартиролог" - уникальное издание, сочетающее "народность" и научность, - достижимый максимум сведений о каждом конкретном человеке и обширный справочный аппарат - указатели имен, географических названий, названий предприятий, статистические данные, документы тех лет и т. д. Это монументальное издание держится на одном человеке - Анатолии Яковлевиче Разумове.

Анатолию Яковлевичу - 50. Каждый день, включая субботу и воскресенье, он приезжает на работу в Публичку, которая сейчас называется Российской национальной библиотекой, заходит в крохотную комнатку с табличкой на двери: "Центр "Возвращенные имена"" и включает компьютер. Уже вышло 5 томов, но должно быть 12 - только о расстрелянных в Ленинграде в 1937-1938 годах. А есть еще не расстрелянные, а осужденные на лагеря. Есть и другие годы, ведь политический террор в советское время был и до и после ежовщины.

"Наиболее яркие впечатления не от документов, а от судеб, - говорит Анатолий Яковлевич. - Иногда судьбы самых простых людей долго живут в душе, не хотят уходить. Поражает то, что, казалось бы, уже не должно поражать".

Жил в Ленинграде человек с распространенной фамилией Васильев. Рабочий, разведенный, проживал в общежитии и воспитывал 13-летнюю дочь. Ему очень досаждали соседи. Они часто выпивали, и громкоговоритель у них всегда был включен на полную мощность. Васильев несколько раз заходил к ним и просил уменьшить громкость, а их это раздражало. Однажды Васильев увидел висевший на стене у соседей портрет Сталина и сказал: "Да это же Оська-конокрад из нашей станицы!" - "Ты что, одурел? Какой Оська? Не видишь, что ли, - это Иосиф Виссарионович Сталин!" - "Точно, наш Оська - Иосиф полностью, - сказал Васильев. - Его арестовали за конокрадство и выслали в Сибирь. Этот ведь тоже был в Сибири? Наверно, он и есть". Соседи не упустили случая и написали донос. Дело происходило до начала ежовской операции, поэтому Васильева не расстреляли, а дали 10 лет лагерей. Постановлением суда предписывалось отнять у него дочь и направить ее в детский дом.

"Когда читал дело, представил себе этого рабочего, - говорит Анатолий Яковлевич. - Понятно, что человек он был прямой и ироничный. И катастрофически понятно, что вряд ли он вернулся из лагерей, вряд ли увидел свою дочь и вряд ли она узнала о судьбе отца".

* * *

Среди ближайшей родни Разумова репрессированных нет. Отец - военный, мать - учительница русского и литературы, заслуженный учитель Белоруссии.

Старшеклассником Анатолий приехал на экскурсию из Гродно в Ленинград и решил, что учиться будет только здесь. Поступил на истфак университета, выбрал специализацию "История советского общества". Несоответствие между официальной ложью и правдой жизни тревожило и раздражало, он спорил со старшими, часто ввязывался в политические дискуссии. Научные руководители его не одобряли. После первой курсовой о двоевластии 1917 года Разумов был обвинен в "ревизионизме, двурушничестве", и непонимании истории. Пришлось сменить специализацию. "Переходи к нам. У нас свои источники, без "ревизионизма и двурушничества"", - сказал ему товарищ с кафедры археологии, после того как Анатолий побывал на практике в археологической экспедиции. Разумов последовал совету и занялся раскопками курганов, а тема его дипломной работы и вовсе относилась к каменному веку. Но, углубившись в древность, он не переставал интересоваться историей недавней. Читая исторические книги, энциклопедии, справочники, он видел, что сведения о многих известных людях обрываются подозрительно короткой записью: "умер в 1937 году", а кто-то и даты кончины вовсе лишен. Разумов стал выписывать на карточки сведения о таких людях. Картотека постепенно расширялась.

Анатолий окончил университет, поступил работать в Публичку - сначала простым библиотекарем, потом библиографом. Закончив выдавать книги или консультировать читателей, он занимался своим тайным, заветным делом - пополнял и расширял свою картотеку. Работал в одиночку, пользовался только печатными источниками, - других тогда не было.

* * *

А потом началась перестройка. В газетах появились публикации о сталинских репрессиях. "Мне казалось, что открылась щель в наглухо закрытом, душном помещении, и нужно сделать все, чтобы не дать ей захлопнуться, чтобы она становилась все шире и шире. Хотелось скорее запечатлеть в книге то, что выплеснулось на страницы газет. Вместе с коллегами я готовил библиографию исторической публицистики для лениздатовских дайджестов прессы "Страницы истории" и "История без белых пятен"".

В 1989-1990 годах местные органы власти стали публиковать в прессе списки реабилитированных. В Москве и Ленинграде - списки расстрелянных. Для Разумова это стало важнейшим событием.

"Впервые эти имена произносились публично, - говорит он. - Я убежденный противник смертной казни, и для меня было принципиально и ужасно, что как будто на законных основаниях было казнено столько людей. Мысль о книге памяти лежала на поверхности. В разных уголках страны нашлись энтузиасты, которые стали заниматься такими изданиями. Я был один из них. Постепенно работа над книгой заменила для меня остальные виды деятельности".

Разумов понимал, что списки расстрелянных, публикуемые питерской "Вечеркой", неполны, сведения о погибших слишком скупы. Нужен был доступ к следственным делам. Как раз в то время Анатолий Яковлевич познакомился с работниками архива госбезопасности. В 1990 году Разумов опубликовал в газете "Смена" материал об известном разведчике Дмитрии Быстролетове, проведшем в сталинских лагерях почти 20 лет. Рукописи Быстролетова находились в спецхране Публички. В газетной публикации Анатолий Яковлевич обратился к сотрудникам службы безопасности с просьбой ускорить публикацию имен жертв репрессий. Весной 1991 года Разумова пригласили на совещание, в котором участвовали и представители обществ репрессированных и архивисты службы безопасности. К тому времени Разумов уже хорошо представлял себе, какой должна быть Книга памяти.

"Я как будто видел ее перед глазами, - говорит Анатолий Яковлевич. - В моем представлении, это должна быть народная, даже простонародная книга, в которой собрано как можно больше сведений о каждом человеке. Одновременно это должно быть научное издание с обширным справочным аппаратом. Книга должна быть и народной, и научной, и справочной, и многоголосной".

На совещании Разумову, неожиданно для него самого, предложили возглавить этот проект, стать редактором Книги памяти. Анатолий Яковлевич решился не сразу. Советовался с коллегами в Публичке, с домашними. Ему сказали: "Берись. Если не возьмешься, книга будет не такой, как ты хочешь, или ее не будет совсем". И он взялся.

* * *

Одна долгая история первого тома стоит всех последующих томов.

Трудным было все. Работать приходилось вручную, без компьютера, в свободное время. От основной работы библиографа - обслуживания читателей, составления каталогов и т. д. - Разумова никто не освобождал. Нужно было еще выкраивать время для посещения архива УФСБ - Анатолий Яковлевич получил допуск к следственным делам.

"В разговоре с тогдашним начальником архива Александром Николаевичем Пшеничным я сказал, что возьмусь за эту работу при условии, что каждая биографическая справка будет расширена, - ведь списки в "Вечерке" публиковались без указания даты расстрела, места жительства человека и органа, вынесшего приговор, - и я буду иметь доступ ко всем документам, необходимым для перепроверки этих сведений. Пшеничный обещал, и это условие всегда выполнялось. Очень помог мне сотрудник архива Виктор Михайлович Долотов, который готовил списки для "Вечерки", - он дотошно проверял и перепроверял все данные. Когда стали расширять биографические справки, стало ясно, что речь идет о большой, но лишь части расстрелянных. Это были казненные по приговору внесудебных органов - "двоек" и "троек". Мне как историку было очевидно, что эту неполноту нужно не скрывать, а подчеркивать. Я публиковал в "Вечерке" дополнительные списки расстрелянных по приговорам судов - Леноблсуда, Военных трибуналов, списки ленинградцев, расстрелянных в других концах страны. Было важно, чтобы тема прозвучала во всей полноте, чтобы ничего не было упущено. Нужно было объяснить, что 1937 и 1938 годы - это только два, пусть самых страшных, года репрессий, что история политического террора ими не ограничивается".

Однако в 1993 году, когда рукопись была наконец готова, стало ясно, что издавать ее некому - ни возможностей, ни денег. И тут Разумову пошло навстречу руководство Публички в лице прежнего директора Леонида Александровича Шилова и нынешнего - Владимира Николаевича Зайцева. Было решено, что Российская национальная библиотека станет издателем. Созвали "круглый стол", выбрали общественный совет и редколлегию, пригласили журналистов. Работа, которая до сих пор шла без особой огласки, стала публичной. Нашлись и деньги. В 1995 году мэр Петербурга А. Собчак подписал распоряжение о финансировании издания первых двух томов из городского бюджета. Разумов получил возможность заниматься книгой в рабочее время. Стало легче.

* * *

"Работа шла как будто святым пониманием и складывалась сама собой, - говорит Разумов. - Такие люди вовлекались в ее орбиту и помогали, что можно только радоваться".

Разумову неожиданно позвонила Лидия Корнеевна Чуковская. Интересовалась, что представляет собой Левашовское кладбище и где может быть захоронен ее муж, известный физик Матвей Петрович Бронштейн, расстрелянный в 1938 году. Обратиться к Разумову как компетентному в истории репрессий человеку ей посоветовал ее хороший знакомый, депутат Законодательного Собрания Леонид Петрович Романков. Лидия Корнеевна получила Государственную премию за "Записки об Анне Ахматовой" и хотела потратить ее на сохранение памяти о репрессированных. Она спрашивала у Разумова совета, как сделать это с толком. По ее мнению, часть средств должна была пойти на памятник мужу, часть - на Книгу памяти, часть - на обустройство Левашовского кладбища. Анатолий Яковлевич попросил время на раздумье. Потом ответил, что, как только выйдет 1 том, привезет ей книгу, и Чуковская сама решит, стоит ли давать на нее деньги. Что касается памятника Бронштейну, Разумов взялся помочь его установить. Насчет обустройства Левашовского кладбища Анатолий Яковлевич предложил три варианта на выбор. Можно потратить деньги на создание музея или на информационные щиты при входе на кладбище, а можно - на обустройство дорожек. Чуковская выбрала дорожки. "Музея я не увижу, - в Ленинград мне уже не выбраться, - говорила она. - Какими будут информационные щиты, тоже не узнаю. Мне бы не хотелось, чтобы от моего имени делалось то, с чем я могу быть не согласна. А вот дорожки - это то, что надо. По ним пойдут люди. Дорожки должны быть надежными".

В июне 1995 года Разумов привез в Москву сигнальные экземпляры 1 тома и впервые побывал в гостях у Лидии Корнеевны и Елены Цезаревны Чуковских. Через несколько дней после возвращения получил письмо: ""Мартиролог" мне понемногу читает моя помощница. Замечательны воспоминания родных и сами списки погибших. Огромная работа проделана составителями. Но меня удручает "канцелярит". "Места захоронения жертв политических репрессий..." - знаете, что это напоминает: "Массовые нарушения социалистической законности в период культа личности..." Это странный язык. Ведь их убили! И никто их не захоранивал. Закопали? Погребли?.. Но я понимаю, вы это и хотели показать. В разделе воспоминаний язык совсем другой".

Первый том "Мартиролога" не разочаровал Чуковскую, и ее желание помочь изданию только окрепло. Как всегда, она нашла деньгам конкретное применение. "Купите себе компьютер и все, что с ним связано, - сказала она Разумову. - Это облегчит вам работу над книгой. Я человек старой формации, но понимаю, что сейчас без компьютера не обойтись".

Это был бесценный дар. Маленький ноутбук, купленный на деньги Чуковской, стал огромным подспорьем. Сейчас он почти не работает, но Анатолий Яковлевич не хочет с ним расставаться, бережет как музейный экспонат.

Чуковская поддержала Анатолия Яковлевича в очень сложный для него момент, когда в парижской "Русской мысли" появилась статья о том, что "Ленинградский мартиролог" сделан руками КГБ, а Разумов - подручный "органов". Анатолий Яковлевич был подавлен. Он сразу написал Лидии Корнеевне: "Ради Бога, читайте эту статью, но не верьте, все не так". Она тут же откликнулась звонком и письмом. "Анатолий Яковлевич, я прочитала эту статью. В ней много мелкого и амбициозного. Я вас прошу не обращать на нее внимания, продолжать делать свое дело".

"Ее поддержка, понимание, принятие этой работы были для меня очень важны, - говорит Анатолий Яковлевич. - Особенно после стольких лет мытарств. Я очень дорожу несколькими месяцами нашей дружбы, продолжавшейся до кончины Лидии Корнеевны в 1996 году. За это время я получил 13 писем от нее, и еще были звонки. Благодаря Чуковским я познакомился с Солженицыными, и это тоже было для меня важнейшим событием".

Когда в 1997 году в Петербург и в Российскую национальную библиотеку приезжали А. И. и Н. Д. Солженицыны, Разумов помогал в организации этой поездки. С тех пор отношения не прерывались. Это знакомство обернулось для Разумова духовной, а впоследствии и материальной поддержкой Русского общественного фонда Александра Солженицына, что позволило сосредоточить все силы только на одной работе, не отвлекаясь на приработки. Ведь зарплата в Публичке крохотная, а у Разумова трое детей, и раньше ему приходилось вечерами заниматься ремонтом квартир. Теперь он от этого избавлен.

Хотя Анатолий Яковлевич - единственный штатный сотрудник Центра "Возвращенные имена", занимающийся "Мартирологом", работает он не один. Есть у него неоценимый помощник, который тоже каждый день приходит в библиотеку и вместе с ним трудится над книгой. Это Юрий Петрович Груздев. Познакомились они более 10 лет назад, когда готовилась рукопись 1 тома, еще в бытность Разумова библиографом. Однажды пожилой читатель попросил помочь в поиске сведений о репрессированных работниках завода имени Калинина, где он проработал много лет. Разумов сразу проникся к нему симпатией. Разговорились. Анатолий Яковлевич рассказал, над чем работает. "Могу ли я помочь? - спросил Юрий Петрович. - У меня сейчас появилось свободное время, я вышел на пенсию, и хотел бы быть вам полезен". Сначала Разумов предложил Груздеву составить указатель предприятий, на которых работали репрессированные. Эта работа была Юрию Петровичу близка и интересна, он выполнил ее блестяще. С тех пор они стали работать вместе, всецело доверяя друг другу. И лучшего помощника Разумов себе не представляет.

В работу над "Мартирологом" вовлекались разные люди - сотрудники библиотеки, родственники репрессированных, члены правозащитных организаций. В каждом томе, в разделе "Особенности публикации", названы имена тех, кто принял участие в общей работе: Люция Барташевич, Александр Олейников, Евгений Вольский, Сергей Богородский, Полина Вахтина, Николай Миронов, Александр Евсеев...

Книга получилась по-питерски своеобразной. Многие считают ее образцом для подобного рода изданий, выходящих в других регионах.

* * *

Сейчас Разумов параллельно работает и над печатной и над электронной Книгой памяти. При Интернет-сайте Российской национальной библиотеки открыт сайт Центра "Возвращенные имена", на котором собрано более 130 тысяч имен репрессированных на Северо-Западе России. Приходят сотни писем и обращений не только из России, но из стран СНГ и дальнего зарубежья.

"Интерес к "Мартирологу" не ослабевает, - говорит Разумов. - Сейчас обращаются в основном те, кто интересуется историей своей семьи. Часто это молодые люди. Многие не знали, что у них в роду были репрессированные. Иногда я говорю им: не гарантировано, что ваш дед или прадед не обвинялся по уголовному делу. Будьте готовы к тому, что прочтете что-то плохое. И не раз получал в ответ твердые и спокойные заверения: нас ничего не пугает, мы просто хотим знать правду... Одно время казалось, что советская история - это сплошная темень, неизвестность. Но неожиданно стало ясно, что, может быть, это самое освещенное время по запечатленному кругу имен самых простых, неизвестных людей. Ведь практически каждый мог быть репрессирован. В мирное время в государстве миллионы людей были казнены или пропали без вести. И те, кто живет сейчас, должны знать об этом".

Понимаю, что задаю наивный вопрос, но все-таки хотелось услышать мнение Разумова о том, почему все это произошло. Что тогда случилось "с родиной и с нами"?

"Я занимаюсь этим 15 лет, но ответить с полной уверенностью не могу. Почему так упорно, маниакально, с долей сумасшествия происходили эти репрессии, можно отчасти объяснить тем, что в стране захватили власть люди с психологией подпольщиков, со своими страхами и комплексами. Они боялись страны. Им всюду мерещились такие, как они сами, - подпольщики, заговорщики, бомбисты, террористы. Сколько бы подлинных или мнимых врагов они ни уничтожали, всегда казалось, что существуют и другие, и это было бесконечно. Сама коммунистическая идея и идея мировой революции оказались утопией, но отказаться от них было невозможно. Все эти противоречия, слепленные воедино, приводили к какому-то необъяснимому сумасшествию. Разве можно рационально объяснить то, что проводится плановая кампания по репрессированию, с цифрами и заданными показателями?.. А родственникам репрессированных врали целых 50 лет. Менялась власть, и им все врали! И сейчас мне тяжелее всего отвечать на их вопросы: почему не все известно? почему не найдены могилы? почему нельзя сказать все до конца? Мне нечего ответить. Многие документы уничтожены. Что-то мы не смогли найти, что-то, может быть, будет найдено после нас".

Для близких погибшего публикация имени родного человека - прикосновение к бессмертию. Вот появится оно в Книге памяти - и правда восторжествует. Но Разумову бывает трудно ответить на вопрос, когда это произойдет. "Сначала бьешься за то, чтобы книга была как можно более точной, более правдивой. Потом ищутся деньги на издание. И это бесконечный процесс. Создание электронной Книги памяти идет быстрее, но многим важно, чтобы имя появилось не только в электронном виде, но и реально, на бумаге".

Анатолий Яковлевич может только сказать, что очередной том обязательно выйдет.