Показаны сообщения с ярлыком Ленобласть. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Ленобласть. Показать все сообщения

понедельник, 1 октября 2018 г.

"Мы рождены, чтобы сказку сделать былью"?

Это тема нашего общего покаяния, мне думается.

Исток мифа - книга протопресвитера Михаила Польского  «Новомученики российские» - самиздат

В понедельник, 14 августа 1922 г. лицам, явившимся в дом предварительного заключения для обычной передачи пищи Митрополиту, отцу Сергию, Новицкому и Ковшарову, было объявлено, что эти заключенные «потребованы и уже отправлены в Москву». Люди, знающее большевицкий условный жаргон, поняли в чем дело ...

В ночь с 12 на 13 августа Митрополит, о. Сергий, Новицкий и Ковшаров были увезены из тюрьмы и расстреляны в нескольких верстах от Петрограда.

{57} Имеются некоторые сведения (сообщенные при обстановке, гарантирующей их достоверность) о последних минутах расстрелянных...

Новицкий плакал. Его угнетала мысль о том, что он оставляет круглой сиротой свою единственную 15-летнюю дочь. Он просил передать ей на память прядь своих волос и серебряные часы.

О. Сергий громко молился: «прости им, Боже, - не ведают бо, что творят».

Ковшаров издавался над палачами.

Митрополит шел на смерть спокойно, тихо шепча молитву и крестясь.

Так умерли эти люди.

Опасаясь возбуждения петроградских рабочих масс, вызванного приговором, большевики не решились объявить расстрел Митрополита в Петрограде и распустили слух, что Митрополит увезен в Москву. По другим данным, православные мученики были отвезены на ст. Пороховые по Ириновской ж. д. и там расстреляны.

Предварительно все были обриты и одеты в лохмотья, чтобы нельзя было узнать, что расстреливают духовенство.

Население долго не хотело верить смерти Митрополита. По этому поводу создавались разные легенды. Утверждали, между прочим, что большевики где-то тайно заточили Митрополита. Возникновению этих слухов способствовало, между прочим, отсутствие, официального сообщения о том, что приговор «приведен в исполнение»

====

Образец чекистской дезинформации. 
Начало объективная правда: "В понедельник, 14 августа 1922 г. лицам, явившимся в дом предварительного заключения для обычной передачи пищи Митрополиту, отцу Сергию, Новицкому и Ковшарову, было объявлено, что эти заключенные «потребованы и уже отправлены в Москву»."

Далее идет намек на какое-то тайное знание: "Люди, знающее большевицкий условный жаргон, поняли в чем дело ..."

После этого уже миф в чистом виде. И для внушения с акцентом на героику с пометкой : "Имеются некоторые сведения (сообщенные при обстановке, гарантирующей их достоверность) о последних минутах расстрелянных..."

Типовой прием, при котором программируется легенда, привязанная к месту. Место уже пользовалось дурной славой, поэтому туда и привязали.

А в наши дни этот прием успешно применили второй раз... те, кто позиционирует себя противиками палачей. 

Давая мне интервью 18.10.2009 г, прот Георгий Митрофанов сказал:

"св. Георгий Митрофанов    0,20 Еще в советские времена, когда в слепых ксероксах читалась многими православными христианами книга протопресвитера Михаила Польского  «Новомученики российские» рассказ о расстреле митрополита Вениамина в районе Бернгардовки заставлял многих задуматься над тем, а где же все это произошло. 0,44 Прошли годы и уже в период «перестройки» усилиями общества «Мемориал» был обнаружен Ржевский полигон, как место массовых расстрелов и захоронений жертв коммунистического террора периода восемнадцатого  —  двадцать второго  годов. 1,02 В связи с этим был поставлен вопрос о том, что священномученик  митрополит Вениамин и иже с ним убиенные были расстреляны и захоронены именно там. 1,20 Сотрудники «Мемориала» производили там раскопки, но наша епархия, хотя митрополит Вениамин был уже канонизован, не участвовала непосредственно, вот,  в этих исследованиях. 1,35 Я лично оказался там, наверно, лет пять назад, впервые, когда я там решил послужить панихиду в день далеко не не случайный. 1,48 Действительно пятого сентября 1918-го года  был объявлен официально «красный террор». "

Как мы видим выше, в исходном тексте, на который ссылается православный историк, никакой Бернгардовки нет и в помине. Там написано: "в нескольких верстах от Петрограда". Бернгардовка вошла сюда исподволь, поскольку "Мемориал" искал не кого-то, а Гумилева, и потому уже априори отталкивался от соответствующего предания месте казни о Гумилева, в котором фигурирует (благодаря Анне Ахматовой) Бернгардовка. 

А фраза "усилиями общества «Мемориал» был обнаружен Ржевский полигон, как место массовых расстрелов и захоронений жертв коммунистического террора периода восемнадцатого  —  двадцать второго  годов" это уже плод некритичного восприятия статьи тогдашего главы "Мемориала" в Ленинграде В.Иофе. За 9 лет не нашлось ничего кроме 6 человек. Откуда это утверждение о массовых расстрелах, якобы обнаруженных "Мемориалом"?

И на этой шаткой базе (" наша епархия не участвовала непосредственно в этих исследованиях", то есть за их достоверность он поручиться не может), о. Георгием "был поставлен вопрос о том, что священномученик  митрополит Вениамин и иже с ним убиенные были расстреляны и захоронены именно там".
Этот вопрос к концу интервью превращается в твердое знание и даже требование: почитать именно там святого. 

"Отец Георгий Митрофанов: Наши современники не ощущают себя русскими людьми, связанными с тысячелетней русской историей. 9,21 Поэтому любой повод заставить их задуматься, хотя бы о недавней нашей истории, представляется мне вполне позитивным и оправданным.
Дмитрий      ваши планы ближайшие по этому мемориалу какие-то есть? 
Отец Георгий Митрофанов: Планы одного рода. Постараться активизировать участие духовенства нашей епархии в процессе создания мемориального комплекса  на Ржевском полигоне."

Как тут не вспомнить - "мы рождены, чтобы сказку сделать былью".

Несправедливо говорить, что так поступают все церковные историки. Проблема изучения вопроса о месте и датировке кончины святого еще далека от своего решения, на это указала в статье в епархиальном вестнике «Вода Живая» в 2013 году секретарь епархиальной комиссии по канонизации ныне покойная Л.И.Соколова, она опубликовала в епархиальном вестнике "Вода Живая" статью, которую невозможно найти на сайте журнала, а сам номер давно стал библиографической редкостью: 

Л.И.Соколова. Митрополит Вениамин. Когда и где был у бит? Новые документы из следственного дела священномученика//Вода Живая №6 [161] 2013. (Любопытно, что на сайте журнала публикация не сохранена, однако она есть в других православных электронных СМИ: URL=http://ruskline.ru/news_rl/2013/02/01/kogda_i_gde_byl_ubit_mitropolit_veniamin/%26?print=y, дата публикации 01.02.2013 и URL=http://zembin.by/pravoslavnyie-novosti/kogda-i-gde-byl-ubit-mitropolit-veniamin.html, дата публикации 01.02.2013)

Учитывая явное желание «замолчать» эту публикацию, приводим ее полностью для того, чтобы вопрос о дополнительных исследованиях вновь был поставлен на повестку дня историков Церкви - прочтем этот материал по копии (http://ruskline.ru/news_rl/2013/02/01/kogda_i_gde_byl_ubit_mitropolit_veniamin/&?print=y)

Когда и где был убит митрополит Вениамин?


Новые документы из следственного дела священномученика …
В архиве ФСБ по Санкт-Петербургу хранится многотомное следственное дело 1922 года о «сопротивлении изъятию церковных ценностей», по которому обвинялись причисленные к лику святых митрополит Вениамин (Казанский)архимандрит Сергий (Шеин), миряне Ю.П.Новицкий и М.И.Ковшаров. В этом деле нет сведений о дате и месте их расстрела, т.е. нет справки о приведении приговора в исполнении, как это встречается в следственных делах.

Сотрудниками рабочей группы при Московской епархиальной комиссии по канонизациисвятых в ГАРФе было обнаружено еще одно дело митрополита Вениамина. Это кассационная жалоба адвокатов осужденных и просьбы о помиловании, приговоренных к высшей мере наказания.

Все заявления о помиловании, кроме митрополита Вениамина, написаны рукой осужденных. Прошения же самого митрополита, почерк которого мы хорошо знаем, в деле нет. Есть прошение только его адвоката Гуровича.

Рассматривалась данная кассационная жалоба как «дела петроградских церковников» в Москве с 3 по 8 августа 1922 годана заседании Верховного Трибунала Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Совета рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов.

10 августа постановление было готово: «В отношении осужденных Казанского, Новицкого, Шейна и Ковшарова приговор Петроградского Ревтрибунала оставить в силе. В отношении осужденных Плотникова, Огнева, Елачича, Чельцова, Чукова и Богоявленского – заменить высшую меру наказания пятью годами лишения свободы».

На этой выписке протокола N 51 была сделана пометка: «Настоящая копия выписки препровождена в Петроградский Ревтрибунал 16/VIII-22 N 2633».

Понятно, что без получения этого документа, осужденных не могли расстрелять, а если учесть, что документ был отправлен, как было принято тогда, специальным нарочным, то расстрел, состоялся, скорее всего, после 17 августа. Сейчас же принято считать день памяти митрополита 13 августа. Как выясняется, мы не знаем не только даты расстрела митрополита Вениамина, но и места его казни. Исследование, проведенное нашей Комиссией по канонизации совместно с сотрудниками архива ФСБ, позволяет сделать вывод, что осужденных могли увезти в Москву, или другой город, что часто практиковалось в таких случаях, где и произведена была казнь.

Хочется подчеркнуть, что это «открытие» не имеет никакого отношения к вопросу канонизации: факт мученической кончины за Христа неоспорим. Это говорит только о том, что историкам необходимо полностью погружаться в исследовательскую тему, исчерпывая абсолютно все ее источники, чтобы не оставлять «хвосты» для последующих поколений. Дату же памяти митрополита, конечно, можно исправить, но для этого необходимо дальнейшее исследование.

Лидия Ивановна Соколова, секретарь Комиссии по канонизации Санкт-Петербургской епархии

А в православной сети "Елицы" 20 сентября 2015 публикуется захватывающая сказка - как будто автор сам видел:
Вот как это произошло. Всех, кого приговорили к расстрелу – построились у кирпичной стены, напротив них стал в шеренгу — взвод красноармейцев. Раздалась команда, грянул залп. Все расстреливаемые – пали. Остался стоять ЖИВЫМ и невредимым только один митрополит. Звучит новая команда, и снова – залп.
Митрополит Вениамин – СТОИТ! Стоит – Живой, без единой царапины! Солдат объял – тихий Ужас! Раздается – новый залп. Митрополит – Стоит! Живой!
Несколько солдат пали на колени, перед митрополитом, комиссар руководивший расстрелом, был вне себя от ярости и пригрозил — расстрелять самих солдат, если те – Не расстреляют митрополита.
Тогда солдаты стали слезно умолять митрополита, чтобы он попросил Господа, чтобы они его – МОГЛИ Расстрелять. Владыка Вениамин пожалел солдат, перекрестился широко и попросил Божьего благословения на расстрел.
И только после – этого его СМОГЛИ расстрелять. Митрополит Вениамин – причислен к лику святых мучеников за веру Православную!

В древней Церкви протоколы гонителей служили документальной основой для памяти, призванной учить христиан вести себя на допросе. А эти сказки призваны просто развлечь читателя, который и в мыслях не держит, что это может коснуться его самого, отсюда и некритичное восприятие этих публикаций.


В наши дни отношение к слову стало демократично - каждый может говорить почти все что угодно, и поэтому одинокое ответственное слово просто утонуло в потоке других, гораздо менее ответственных слов. Миф уже оторвался от своего исходного постулата - о том, что мы ищем и почти обрели могилу святого митрополита, - теперь эстафету перехватила православная монахиня.

3 апреля 2016 года монахиня Севастиана, постоянная прихожанка нашего храма, обратилась с просьбой к молодёжному движению прихода совершить организованную поездку на Ржевский полигон - место расстрела тысяч "противников" Советской власти - для того, чтобы привести территорию этого обветшалого скорбного места в порядок. И вот, 10 апреля 2016 года после воскресной службы, по благословению протоиерея Романа Гуцу, представители молодёжного актива храма Спаса Нерукотворного Образа откликнулись на призыв матушки и по "Дороге Жизни" направились на полигон, чтобы прибраться на Мемориальном кладбище.

Оказывается, там уже есть целое кладбище (без покойников). А число жертв измеряется тысячами (?)

И далее дело обрастает подробностями, как и положено мифу при длительном пересказе.

"В 4 км к северо-востоку от ж.д. станции Ржевка у дороги стоит крест, а за ним неприглядная аллея, уводящая вглубь леса: туда, где расстреливали тысячи ни в чём не повинных людей, той тропой, что вела их к месту казни. На деревьях висят бумажные иконы, кресты, фотографии.
Конечно, большая часть убранства пришла в негодность, нам приходилось снимать те иконы, которые обветшали, вешать привезённые с собой новые. Мы заменили полочки для подсвечников, убрали прогнившие мостки, местами положили новые, сожгли собранный мусор, отремонтировали мостик, поставили вазы с песком, украсили иконы новыми букетами искусственных цветов, а также нам удалось отремонтировать небольшую часовенку.
Наверное, эта поездка у каждого оставила в душе свой особенный след. Участников поездки переполняло чувство благодарности Богу за то, что Он сподобил потрудиться в память о тысячах людей, жестоко замученных и убиенных в годы красного террора."

Я не осуждаю, а желею этих людей. Сам прошел точно такой же путь. Только в отличие от них, у меня действительно не было информации. А они уже просто не хотят ее воспринимать. Это страшно, потому что намеренное повреждение церковного предания больший грех, чем нечаянное: "Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда":(Матф.12:36)

Вот за это слово, например:
"В этом месте, как известно, был расстрелян Святитель Вениамин, митрополит Петроградский."
И вот за это:
"По данным исследователей, здесь были казнены и захоронены около 5 тысяч человек, в том числе приговоренные к расстрелу по «делу Петроградской боевой организации». Имеются данные, что расстрелы на Ржевском полигоне прекратились зимой 1921/1922, – после того как место исполнения приговоров стало известно людям."
Автор даже не дал себе труда вдуматься: если расстрелы тут действительно были и прекратились зимой 1921/1922 года, то почему митрополита тут расстреляли летом 1922 года - в виде исключения? Смешно и страшно: наукообразие и полное отсутствие элементарной логики. И ведь глотают все это, не жуя. К сожалению, думать мы так и не научились. Советская привычка осталась - если начальство одобряет, то думать излишне, даже вредно. Надо как все - и все будет хорошо. Это в отсутствие репрессий мы так же ведем себя, как отдрессировали до нас два поколения наших родителей. И совсем не странно, что на глазах возвращается то забытое уже было советское время, оно никуда не уходило - это особенно очевидно и особенно печально именно здесь, на Ржевском полигоне, видеть, и именно по отношению к замечательному святому.

В конце трогательное предложение" Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter". Надо бы выделить весь текст. Да вот беда, исправлять все равно не будут. 

И в кино уже это вошло


Борьба за историческую правду продолжается не на равных. Но в 2017 году дискуссию по теме обогатил своими размышлениями Анатолий Яковлевич Разумов руководитель Центра «Возвращённые имена»главный библиотекарь  Отдела библиографии и краеведения РНБ. Ниже - текст его публикации на сайте "Возвращенные имена" 24 сентября 2017 года


Митрополита Вениамина расстреляли не в Петрограде
2017-09-24

http://visz.nlr.ru/articles/mitropolita-veniamina-rasstrelyali-ne-v-

На конференции в Рыбинске 15 сентября 2017 выступил с сообщением «К истории злодеяний в Петрограде–Ленинграде. Спецобъект Левашово и расстрельные документы».

Толковая конференция. В ряду выступавших коллеги по исследованиям на Бутовском полигоне в Москве: Сергей Николаевич Алексеев, Лидия Всеволодовна Головкова, протоиерей Кирилл Каледа.

Во время выступления рассказал о Левашовском мемориальном кладбище, о соловецких расстрельных документах, о том, как Юрий Дмитриев нашёл спецобъект БелБалтлага и БелБалткомбината Сандармох.

Продемонстрировад документ о расстреле Николая Гумилева и подчеркнул, как обычно, что документ о расстреле в Петрограде митрополита Вениамина не найден. Известны различные легенды о расстреле и месте погребения, но документа в архиве ФСБ нет. 

Слушали внимательно. После выступления сотрудник Свято-Тихоновского института Светлана Николаевна Баконина обещала прислать заметку из старой эмигрантской печати со свидетельством о расстреле митрополита Вениамина на Лубянке.

Да, это убедительное предание (см. текст ниже). Надо искать документы в Москве.

Доживём ли до находки, вот вопрос. Конечно, дело национальной чести открыть все документы советского времени, назвать места погребений расстрелянных и замученных, а советские злодеяния злодеяниями. В 2013 был экспертом по созданию Федеральной программы увековечения памяти жертв политических репрессий. Так и ставил вопрос: все документы о пропавших без вести и погибших от репрессий и войн есть часть национальной памяти.  Их надо сохранить и обнародовать. Программу в 2013 так и не приняли. 

Поисковик мест погребений Юрий Дмитриев сидит в изоляторе. Нарицательное имя Сандармох пытаются так же скомпрометировать, как когда-то Катынь, Куропаты, Быковню, Бутово, Левашово... Мол, разберёмся ещё, что вы там мелете про советские злодеяния.

Анатолий Разумов

Из газеты «Свет» (Харбин, 1923, 19 июля).

Внутренняя тюрьма


В Константинополь прибыл бежавший из России бывший фельдшер при доме предварительного заключения московского госполитуправления NN. Прибывший поделился следующими сведениями о местах заключения в Москве. NN был в 1921 г. откомандирован в распоряжение врачебной тюремной комиссии, откуда и был назначен пом. врача в комендатуру чека, а потом госполитуправления, в феврале 1923 г. его сначала арестовали за передачу записок арестованным, затем выслали в Одесскую губ. на борьбу с эпидемиями. По словам прибывшего, 1 октября 1922 г. все места заключения сов. республики переведены из ведомства юстиции в наркомвнудел и находятся в непосредственном распоряжении госполитуправления. По февраль 1923 г. во всех московских тюрьмах числилось 15 290 политических заключенных, включая в это количество отбывающих наказание в бывшем Андроньевском монастыре. 60 проц. заключенных приходится на рабочих, крестьян и красноармейцев, и 40 проц. на интеллигенцию. Самым ужасным местом заключения является внутренняя тюрьма на Лубянке, где караулы несутся особым военным отрядом госполитуправления, состоящим исключительно из китайцев и латышей, абсолютно не знающих русского языка. В феврале во внутренней тюрьме находилось 830 заключенных, частью размещеннымпо одиночкам, частью на 3–5 человек. Режим внутренней тюрьмы невероятный, заключенные лишены переписки, чтения книг и передач. Прогулки – 10 минут в кольце военного караула, за разговор темная камера. Посещение заболевших в присутствии пом. коменданта и военного караула, лазарет рассчитан на 20 коек и постоянно переполнен. Визитация врачебного персонала больных в лазарете происходит в присутствии пом. коменданта и военного караула. Избиение и мордобой обычные явления. Старшие надзиратели бьют арестованных за плохо прибранную камеру, за отказ принятия пищи, сваренной из недоброкачественных продуктов. Расстрелы важнейших политических происходят в старой мертвецкой, там же был расстрелян митрополит Вениамин, доставленный из Петрограда. Митрополита на расстрел вынесли больным из лазарета. Расстреливают красноармейцы дежурных взводов из иностранной роты госполитуправления. Медицинский персонал при расстреле не присутствует. Трупы расстрелянных увозятся на Ходынку, где закапываются в различных местах. Особо важных преступников перевозят в тюрьмы Закавказья, где их уничтожает местная чека. Подобным образом были расстреляны 20 рабочих Петрограда, обвиненных в покушении на Зиновьева.

С появлением за границей сведений о порядке внутренней тюрьмы чека была произведена немедленно реорганизация внутреннего распорядка и смена личного состава комендатуры чека, теперь госполитуправления. Смертность среди заключенных достигает 30 проц. Особенно сильно распространены туберкулез и цинга. Надежда всех заключенных на европейское общественное мнение и на выступление русской зарубежной печати, которые должны потребовать обследования всех мест заключения международной комиссией Красного Креста. Издевательства над заключенными не имеет границ.

Низший состав тюремной администрации и красноармейцы иностранного отряда постоянно находятся в полупьяном состоянии.

Распоряжением Уншлихта им ежедневно выдается порция водки к обеду и ужину. Все служащие внутренней тюрьмы считаются на военной службе и никаких увольнений не допускается…

======================================================================================

Некритично воспринятое желание иметь конкретные места почитания Н.С.Гумилева и митр. Вениамина (Казанского) места казни которых не установлены, привело к тому, что уже их современниками были придуманы легенды, относящие место казни к овеянному дурной славой району Ржевки-Пороховых, где действительно совершались расстрелы, но нет решительно никаких данных о расстрелах именно там указанных лиц.

Тем не менее за прошедшие годы гласности шквал публикаций о годах репрессий муссировал эту тему с использованием мощного потенциала современных электронных СМИ, по сути создав на пустом месте культ двух личностей, достойных почитания, но насильственно «прописанных» ревнителями их памяти на Ржевском полигоне. Всякая неправда нетерпима в истории, превращая ее в миф. Но особенно это недопустимо в части искажения церковного предания, мифологизации жития канонизированного святого.

Утверждая свое мнимое знание, мы тем самым объективно способствуем «закрытию» темы, вместо того, чтобы последовательно и неустанно требовать от властей открытия правды о могилах — включая правду и о местах погребения казненных Н.С.Гумилева и митр. Вениамина (Казанского). Происходит не просто внедрение лжи в память о двух знаменитых людях, а искажение концепции национальной памяти. Там, где должен стоять знак вопроса, утверждается правдоподобный миф. В дальнейшем, когда будут открыты дополнительные данные, крушение этих мифов вызовет недоверие к церковному преданию в целом и также к добросовестным трудам по сохранению национальной памяти. Поэтому говорить о результатах поисков на Ржевском полигоне места казней знаменитых личностей нужно после предварительного указания на сомнительность этой топографической привязки.

Тем временем Миф зажил своей отдельной от реальности жизнью. За два десятилетия происходит смена поколений - и вновь приходящим традиция преподается как опыт, освященный временем и потому не обсуждаемый в принципе. Хочешь быть с нами -  не вопросы задавай, а траву коси, скамейки чини и вообще обустраивай место тематической молитвы. Насколько уместна молитва именно вопросов нет.

8 сентября 2018 года на Ржевском полигоне под Петербургом молодежь Свято-Петровского и Свято-Вениаминовского православных братств собралась для того, чтобы начать приводить это место в вид, подобающий ему как памятнику страшных, кровавых страниц нашего народа. Это место, через которое живое человеческое сердце может взглянуть в глаза прорвавшимся 100 лет назад в нашу историю темным стихиям, которым под видом иллюзорной свободы, по утверждению выдающегося философа Николая Бердяева, наш народ и сделался рабом.
(https://psmb.ru/a/molodezh-iz-peterburgskikh-pravoslavnykh-bratstv-privela-pamiatnoe-mesto-na-rzhevskom-poligone-v-poriadok.html?currentPage=2)

Эта позиция нового поколения генетически связана с установкой их родителей "меньше знаешь - крепче спишь". Но эта "экономия сил души" уже вышла боком их родителям, и нам - будет стыдно, что мы так легко отказываемся от своего высокого призвания "отвергнув ложь, говорить истину каждый ближнему своему"(Еф.4:25)

В нашем фильме "Расстрелы на Ржевском полигоне" (2017 г)
http://tv-soyuz.ru/peredachi/rasstrely-na-rzhevskom-poligone 
сделана попытка как-то отделить то немногое, что мы знаем, от буйной поросли мифологии, культивируемой разными людьми с разными целями. Этот фильм был задуман как отчет перед Священноначалием о проделанной работе - но в качестве отчета фильм остался невостребован. И в первую очередь потому, что освобождение от мифологии возможно только очень трудным и затратным путем, которым мало кому хочется идти. Легко поставить точку на карте и годами выезжать туда на субботники и панихиды, чем последовательно и планомерно работать, требовать от государства участия в этой работе, и искать могилы не только великих, но и малых людей. Подлинный Хранитель памяти - Господь, и Он открывает ее только ищущим правды. Мифотворцам Он оставляет право утопать в своих заблуждениях до той поры, пока не родится в них самих отвращение к лжи и порыв узнать правду. Для того, чтобы узнать, где действительно погребен митрополит Вениамин и когда он действительно расстрелян, надо для начала внятно сказать, признаться, что мы этого ВООБЩЕ НЕ ЗНАЕМ. И чем дОльше мы тянем с этим признанием, тем фатальнее ситуация, тем тяжелее будет нашим потомкам наверстать упущенное нами время для поисков в архивах - поисков документов и поисков на местности - поисков могил.

А.Я Разумов в финале фильма говорит:

"...я думаю, понимаете, это какие должны быть, найтись у общества, совсем другие, нравственные и физические, денежные средства, чтобы мы могли поступить по-человечески. Вскрыть это всё, эксгумировать и предать погребению нормально, по-человечески, исследовав. Наверно, не готовы к этому. Так не готовы были с Левашово поступить, так не готовы были с Бутово поступить. (...)  я бы ставил вопрос шире: не о памятниках, а о могилах. Где могилы? - это вопрос должен быть раньше вопроса о памятниках. Нужны дополнительные исследования, и не полусамодеятельные, как это у нас происходит, ведь у нас и по войне, в основном, это самодеятельные отряды поисковиков работают. Это не есть государственное дело, поставленное на серьёзную основу, как институт национальной памяти, широко говоря, даже не как учреждение. А то, что для нас это свято, мы эти могилы все планомерно, совершенно, государственно, вкладывая средства, отыскиваем, приводим в порядок и так далее. Ну и так же с репрессиями.
Тут, мне кажется, из сложностей-то государственного масштаба, одна, совершенно психологическая. Это толчок, воля государственная, решиться на это, а дальше пошло бы. Будь на то государственная воля для этого поиска, для этого сохранения, для этого увековечивания – Боже мой, конечно, пошло бы. Надо решиться, потому что, решившись, надо признать, на себя взять эту ответственность, что да, до сих пор сделано ещё очень мало, мы только ещё на каком-то пути, а надо сделать ещё больше. И тогда вопросы возникают: а почему раньше не сделано? Почему раньше не всё сделано? А почему мы теперь? Так это просто..  просто эти вопросы надо перейти спокойно. Да, не было сделано, не всё вообще всегда делается. Да, не сделали. Да, что-то не так сделали, да, недостаточно. Да, можно ещё сделать. Если есть на то понимание нравственной государственного уровня задачи, нужно только решимость её осуществить".


воскресенье, 10 июня 2018 г.

Св.прав.Иоанн Кронштадтский: «Если на вашу долю выпала честь строить дом Божий, примите это как великий дар Творца..." ПРИГЛАШАЕМ ВМЕСТЕ ПОТРУДИТЬСЯ !

Светлых дней, дорогие братия и сестры!

«Если на вашу долю выпала честь строить дом Божий, примите это как великий дар Творца, ибо десница Господня касается того, кто строит храмы, и многие грехи простит тому Господь" (Св.прав.Иоанн Кронштадтский)

На нашу долю выпала эта великая и трудная работа, и мы приглашаем вас вместе потрудиться на благо возрождения молитвенной жизни и исторической памяти в российской глубинке.

О нашем храме и  связанной с этим местом памятью благотворительной деятельности одного из современников св. Иоанна Кронштадтского, также немало потрудившегося в деле литургического возрождения и социального служения Церкви, протоиерея Алексея Колоколова, вы можете узнать больше на блоге "Хотово"
hotovo-hram.blogspot.com

Работы по восстановлению храма  Введения во Храм Пресвятой Богородицы в деревне Хотово Волховского района Ленинградской области начались в 2014 году – разобрали полностью сгнившие остатки конструкции старой крыши, расчистили кирпичную кладку сводов, убрали деревья и кусты; возвели «ковчег» внутри храма – временное помещение для совершения регулярных богослужений. 

Сегодня мы продолжаем спасать от разрушения церковь. Возрождение Храма Божия в российской глубинке имеет важное значение для поиска нравственного ориентира, национальной идеи, восстановления исторической памяти и осознания своей ответственности перед будущим. Цель – вместе с храмом возродить жизнь в умирающей деревне, создать рабочие места на животноводческой ферме для тех, кто хочет переехать из города в деревню.



Наши планы:

Этим летом мы планируем продолжить восстановление кирпичной кладки второго яруса колокольни и рухнувших кирпичных сводов внутри храма. Также надеемся восстановить хотя бы одну (из шести) каменную печь, т.к. наш «булерьян» зимой с отоплением не справляется и быстро остывает.


Строительство свода сложная инженерная и архитектурная задача. Опираясь на расчеты специалистов, строители установят деревянные леса, уберут старые разрушенные кирпичи и начнут восстановление свода. Затем начнутся кирпичные работы по восстановлению в кирпичной кладки второго яруса колокольни и возведение печи внутри храма.

Для таких работ нужны квалифицированные каменщики с опытом высотных работ и печник, но, к сожалению, нет средств на оплату их труда. За весь объем работ специалистов необходима сумма в 400 000 руб., плюс покупка кирпича и цементного раствора на 100 000 руб. – это огромные деньги для нашего прихода. А приступать к работам нужно в кратчайшие сроки – каждый год приносит еще 5-7% разрушения кирпичной кладки.


В селе нет людей, которые могут оказать такую финансовую помощь. Поэтому мы пытаемся привлечь неравнодушных людей готовых принять участие в возрождении святыни и оказать посильную помощь.


В смету расходов входит:

1.Разработка рабочего проекта по воссозданию 2-го яруса колокольни и внутренних сводов храма и печи;

2. Покупка кирпича;

3. Оплата труда плотников и каменщиков;

4. Оплата питания работников.

С Божией помощью, какие бы сложности не возникали и как бы не складывались жизненные обстоятельства, храм мы все равно будем возрождать, и может, полностью восстановленным в первозданной красоте его увидят только наши дети и потомки, все равно это Божие дело надо продолжать!

Смиренно обращаемся ко всем неравнодушным с просьбой оказать посильную помощь в восстановлении Храма Введения во Храм Пресвятой Богородицы. Строить храм Божий далеко не всегда и не всем в жизни выпадает. У нас с Вами есть уникальная возможность участвовать в строительстве храма.

Помните, что Церковь всегда молится за строителей, благотворителей и жертвователей храмов. Господь принимает наши пожертвования и благословляет нас, а через нас – и наши семьи. За поддержавших наш проект людей, а также за их родных и близких мы будем молиться в нашем Храме Введения во храм Пресвятой Богородицы!

С надеждой на Божию милость и ваше милосердие, 

настоятель иерей Олег и матушка Анна (Меркуловы). 

Контакты


+7 953 341 8696

Карта Сбербанка 4817 7600 2546 3427 Меркулов Олег Вячеславович 

Перевод по номеру телефона настоятеля храма
Отправьте сообщение: «ПЕРЕВОД 9533418696 500». где 500 -  сумма перевода в рублях (без копеек).

Сумма поступит на счет банковской карты
 

Светлых дней !

Спаси нас всех Господь

====================

ПРОСЬБА: перешлите, пожалуйста, этот текст или ссылку на него в своем кругу общения

суббота, 4 октября 2014 г.

Е.Богословская. Тайна Левашовской пустоши-3 / Час Пик, 1999(?)

Е.Богословская. Тайна Левашовской пустоши-3 / Час Пик, 1999(?)

Научно-исторический центр «Мемориал» выпустил иллюстрированный буклет «Нам остается остается только имя...». Он посвящен памятникам, возникшим г нашем городе в последние десять лет по инициативе различных общественных организаций, — памятникам жертвам политических репрессий, которых в судьбе Петрограда—Ленинграда было больше, чем а судьбе любого другого города. Красный террор 1918 года, подавление Кронштадтского восстания, «дело» Таганцева, уничтожение священников, разгром зиновьевской оппозиции, «кировский поток», этнические чистки, блокада, «ленинградское дело»... В 1991 году «Мемориалом» был установлен закладной камень будущего памятника жертвам политических репрессий. Годы идут, а памятника все нет. Тема эта столь же не близка городским властям сегодня, как это было все предыдущие десятилетия. «Мы хотим нашим скромным буклетом привлечь внимание горожан и сказать, что без сознательного преодоления пагубного наследия прошлого мы никогда не сможем вырваться из того круговорота насилия, в который мы погружены и но сей день»,— считают члены «Мемориала».

Десять лет назад, летом 1989 года, впервые была обнародована правда о том, что находится за высоким зеленым забором вблизи Левашова. До той поры все знали про Куропаты: в Белоруссии обнаружены были массовые захоронения людей, погибших в годы красного террора. А про ленинградский аналог такого места никто не знал. На вопрос «Где наши, ленинградские, Куропаты?» информированные товарищи отвечали, что место это неизвестно. Хотите, мол, искать — ищите. А уже была перестройка и гласность. И выходили к микрофону в ДК имени Ильича (почему-то именно этому маленькому Дому культуры на Московском проспекте было суждено стать местом, где звучали тогда самые крамольные речи. Вот уж здание —-истинный исторический памятник!) старушки и умоляли: «Скажите, где ЭТО место, хоть бы успеть прийти, поклониться, может быть, там мой расстрелянный муж, брат, отец?»
Но в ответ было только молчание. Люди получили свидетельства о смерти своих близких…
Хотя полвека существовал и этот забор, и то, что было за ним. И там работали скромные труженики, подсыпали песок в постоянно проседающие ямы, стерегли одиннадцать гектаров леса.
Потом мы увидели эти кучи песка в сарае, увидели лопаты, измазанные глиной сапоги у круглой печки в домике, который был за забором, Но это было уже потом, летом 1989 года, когда стражи вынуждены были рассекретить охраняемый объект.
А в эту примерно пору, чуть раньше, когда начали стаивать сугробы, я собрала всю почту, пришедшую в адрес «Дежурного репортера». Выла такая рубрика в «Ленинградской правде», где мы работали с Сергеем Чесноковым — нынешним редактором газеты «Дело».
Осенью 1989 года в этой рубрике был опубликован якобы вопрос якобы читателя газеты — о местах массовых захоронений репрессированных в нашей области. Теперь можно открыть секрет: никто нам не звонил и не спрашивал про «наши Куропаты», это Сережа нашел способ вызвать читательский отклик.
И люди откликнулись. Звонили и писали. Например: «Откликаясь на обращение «Дежурного репортера» к ленинградцам сообщить места захоронения репрессированных, сообщаю. Якобы арестованных после революции привозили с Гороховой, расстреливали в Чесменском соборе... Хоронили тут же, на Чесменском военном кладбище, на ул. Ленсовета в Московском р-не. Мне об этом сообщил ныне покойный Петсон Альберт Иванович, инженер нашей организации. Откуда он это знал, мне неизвестно, но я знаю, что он к этому никакого отношения не имел. С уважением И. Б. Садиков»
Я носила эти письма в сумке с работы домой и с дома на работу, я боялась с ними расстаться, потому что люди доверили нам тайну и за этих людей было страшно.
Тогда еще было страшно. Еще не было уверенности, что форточки свободы вдруг не захлопнутся и все цветы, которые успели расцвести, не будут сорваны. Сегодня даже не верится, что так могло быть. Десять лет прошло!
А тогда хотелось как можно быстрее пробежать дальше от «крутых маршрутов», правда о которых хлынула лавиной. Но не в ленинградскую прессу. У нас цензуру в газетах компенсировало «Пятое колесо», но нам, газетчикам, от этого было не легче. И вот, помню, вечером в субботу разложила я по пачечкам письма: про существующие кладбища», про Ковапево, про станцию Морская, и про зеленый забор вдоль дороги от .Левашова к Новоселкам, и про множество других мест. Ощущение было такое, что «наши Куропаты» могут быть где угодно. Однако никто из авторов ничего не знал определенно, кто-то что-то слышал от родителей, соседей.
Пачка писем с указанием левашовского забора была самой пухлой. Рассказывали, что видели грузовики, покрытые брезентом, въезжавшие в ворота. Что кто-то даже слышал выстрелы за забором. Что летчик с аэродрома, расположенного через дорогу, пытался разглядеть, что там, на огороженной территории, но вдруг куда-то исчез, и никто ничего не знал о его судьбе.
Туда-то мы и решили отправиться в первую очередь. Юные следопыты.
Мы его сразу нашли. Он был крепкий, хорошо сбитый, мы попытались обойти его, 'искали щелочку, чтобы заглянуть внутрь. Еще лежал снег, мы проваливались в промоины, но ни единой дырочки в заборе отыскать не могли: дощечка к дощечке крепко-накрепко была пригнана.
Почуяв чужих, за забором стали лаять собаки. Видна была крыша дома, труба, из которой шел дым. Так все тихо и обыденно, может, это дача какого-нибудь начальника, загородный дом, а мы, как ненормальные, бегаем вокруг обычного мирного забора! Вот аэродром напротив — тоже за забором, однако никому не придет в голову выяснять, как там все устроено.
Мы топтались перед закрытыми воротами, и я сказала, что не может такого быть, чтобы так откровенно и качественно охранялись «Куропаты», — полвека же прошло, кто-то же чинит этот забор, красит, тратит средства. Приходит туда, уходит и никому не проболтался? Не может быть, что, слыша те мольбы родственников погибших, скрывает от них место последнего пристанища их близких.
И мы бы, наверное, уехали искать что-нибудь другое, зловещее и больше похожее на тайное захоронение. Но с нами был один из мемориальцев Валентин Тихонович Муравский, он оказался решительнее, подошел к калитке и постучал.
Я этого не забуду никогда: над забором сию же минуту возник мужик. Оказывается, с обратной стороны к забору у калитки была приделана лестница, мы ее потом видели, взобравшись по которой можно было стать выше забора.
Мужик спросил, чего нам надо. Мы ответили ; что ищем Куропаты. Он не переспросил, не поинтересовался, что это слово означает, а быстренько ответил, что ничего такого тут нет. Эта готовность и понимание, о чем идет речь, поначалу даже не насторожили нас. Потом только мы додумались, что, видимо, нас давно уже здесь ждали. Мы стали допытываться, что же именно находится за забором. «Почтовый ящик», — ответил мужик. Мы не унимались: «Какой?»
Так он нам и сказал бы! Мы пригрозили, что завтра будем узнавать в райисполкоме, и тогда он сказал, чтобы мы оставили свои координаты — нам завтра позвонят. В час дня.
Да, кстати, мы еще спросили, как его зовут, и он назвался Василием Ивановичем.
Все это было так нелепо: обычный забор, натуральный Василь Иваныч в ватнике над забором, лай собак и дымок над трубой. Нет, решили мы, куда-то не туда, вляпались, побеспокоили мирный отдых какой-нибудь номенклатуры.
И потому на следующий день, конечно, мы не ждали телефонного звонка ровно в час дня. Я пришло на работу гораздо позже. Но телефон зазвонил.
Они позвонили сами. Человек сказал, что это Василий Иванович, который, ну, вчера... «Почему вас не было в тринадцать часов?» — спросил он очень строго. Я даже растерялась, но все же сообразила, что не стоит признаваться в том, что он нас вчера вполне убедил в своей и своего зеленого забора непричастности ни к каким Куропатам.
Условились, что нам позвонят завтра в то же время. Я пообещала, что теперь уже точно буду ждать.
Но ждать не пришлось. Тут же позвонил некто Евсеев, который теперь выпускает газету, а тогда работал в обкоме партии и курировал партийную печать, делал нам строгие замечания. (Его боялись даже в «Ленправде».) Он сказал, что сегодня в 18.00 мы с Чесноковым должны быть у второго секретаря ОК КПСС Денисова Юрия Михайловича. «Не знаю, что вы там вчера натворили, но это по поводу вчерашнего», — сказал Евсеев.
Мы не были членами КПСС, и потому вызов скромных городских репортеров к такому большому партийному боссу в Смольный всполошил, похоже, всю редакцию. Замредактора Юрий Михайлович Кириллов утешил хотя бы тем, что он вызовет нам казенную черную «Волгу», чтобы мы с комфортом прибыли «на ковер».
В начале шестого машина приехала. Сережа сел рядом с водителем, я — сзади. Помню, когда свернули на Суворовский, он повернулся ко мне, протянул сигареты и пошутил: «Давай, репрессированная, покурим. Может, в последний раз...»
В приемной Денисова нас попросили подождать, мы сели. На журнальном столике лежал затрепанный «Огонек». Сережа от нечего делать взял его, потом сказал мне шепотом: «У них тут, наверное, это для проверки лежит: кто читает вражескую литературу...»
Тут дверь в кабинет Денисова открылась и из нее вышел непримиримый борец с «шишками» той поры Александр Невзоров и второй секретарь. Самый смелый телерепортер обернулся к Денисову, и тот сказал ему что-то типа: «Ну, Саша, значит, как договорились, я надеюсь, Саша...» А Саша расправил плечи и поднес ладонь к виску — отдал честь.
Мы буквально обалдели от этой картины, «У вас что, порядок такой — честь отдавать?»— спросил не теряющий чувства юмора Чесноков у секретарши, которая была в приемной. Та ничего не ответила.
Невзоров вышел, и сразу же в дверях появился немолодой мужчина в очках с толстыми стеклами. Денисов провел его в кабинет, а нас попросил подождать. Ждали
мы недолго, минут пять. В следующие пять минут перестала существовать формулировка «ленинградские Куропаты». И появилась «Левашовская пустошь».
Денисов познакомил нас со своим гостем — это был заместитель начальника управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области генерал Владимир Николаевич Блеер. Он сразу сказал:
Вы нашли то, что искали. Так просто.
А что там, за забором? Можно туда попасть? — Мы же все-таки репортеры, и одного генеральского слова нам было недостаточно, мы должны все увидеть своими глазами. И, главное, первыми написать об этом! Но дальше нам было сказано, что необходимо немного подождать — сейчас идут выборы, ситуация
неподходящая для подобных открытий, поднимется шум, мало ли что может случиться...
Когда? — спросили мы.
Генерал объяснил, что еще нужно подготовить справку, сколько там человек похоронено, кроме расстрелянных несправедливо, там лежат и шпионы, мародеры, воры, то есть нужно подсчитать, выяснить, ответить на вопросы, которые могут быть заданы...
Но, заверил нас генерал, мы будем первыми кому предоставят эту информацию.
Это было серьезно — слово чекиста. Мы попрощались и пошли по пустому Смольному. Никакой радости от того, что «мы нашли то, что искали», не было. Наоборот — чувство растерянности, неясности. Нам вдруг подумалось, что нас как бы зацепили на удочку.
Мы знали страшную тайну. Мы обладали совершенно сенсационной информацией. Но что мы могли сообщить читателям, кроме фразы генерала Блеера: «Вы нашли то, что искали»? Более того, теперь мы тоже вынуждены были хранить эту тайну, очень уж не хотелось, чтобы кто-то из коллег нас опередил. Вот, например, Саша Невзоров тут в Смольном, оказывается, бродит, отдает честь партийным секретарям — свой человек... Где гарантия, что кто-то из его здешних знакомых не поделится с ним секретом? Наивные, мы думали, что доблестного телерегюртера это интересовало...
Тем не менее теперь мы могли только ждать.
И еще думали: а вдруг это такой хитрый ход — нет там ничего такого за забором, просто отвлекают внимание от настоящих «Куропат», а если мы опубликуем даже то, что знаем, над нами просто посмеются и дадут опровержение...
Два раза в неделю, не реже, я звонила в пресс-центр Большего дома, спрашивала: ну, когда? Один раз мне выписали пропуск, и вместе с сотрудниками пресс-центра мы сочиняли информацию, которая могла бы быть опубликована. Зав. пресс-центром Андрей Богатырев брал очередной вариант текста, куда-то уходил, кому-то его показывал, потом возвращался с правкой, мы переписывали обтекаемые фразы. Новый текст снова браковался. Так ничего и не получилось. Не знаю, то ли они это делали, чтобы от меня отвязаться, то ли действительно хотели открыть эту тайну, чтобы уже не нести за нее ответственность.
Закончились выборы — началась какая-то другая общественная волна, то ли Неделя совести, то ли еще что-то. Мне по-прежнему на Литейном терпеливо отвечали, что нужно ждать, пока не время, момент все еще неподходящий, обком команды не дает.
Я продолжала читать читательские письма, иногда мне казалось, что если как можно скорее не рассекретить зеленый забор — есть вероятность, что все мы можем за ним очутиться, И еще я думала о стариках, о родственниках погибших, которые уходят, так и не узнав, что, возможно, их родные и любимые лежат совсем близко, к северу от города, в сотне метров от шоссе, по которому мчались машины.
Наконец наше терпение кончилось, мы поставили срок: если до определенного дня нас не пустят посмотреть; что там, за забором, чтобы мы могли написать репортаж, — что-нибудь предпримем. Что — не знаю, но ходить с этой тяжестью больше не было сил.
И когда этот срок миновал, будто по заказу пришел Михаил Белоусов, который тогда работал в «Труде». Он сказал, что знает от стариков из «Мемориала», что мы обнаружили «Куропаты», но не можем опубликовать это. Миша работал в московской центральной газете и не был так зажат, как мы.
В лениздатовском буфете за чашкой кофе мы с Сергеем рассказали ему все подробно. И Миша сделал материал о том, как в Ленинграде власти скрывают правду о репрессиях. Он все написал правильно, как мы ему рассказали. А главное — назвал это место: Левашово. Увы, не мы оказались первыми.
Его статья вышла, а на следующий день у нас был большой скандал. От нас срочно потребовали наш материал и поставили его в номер. Он вышел через день после материала «Тайна Левашовской пустоши» в «Труде». Назывался точно так же. Это было 4 июля.

Я этот день никогда не забуду, Утром я поехала в Пушкин — просто не могла идти в контору. Нервное напряжение никак не спадало, и я решила просто подышать воздухом. И вот вижу, как впереди меня в автобусе молодой парень открывает «Ленинградскую правду» и начинает читать нашу «Тайну Левашовской пустоши». Такой у него короткостриженый затылок, плечи широкие, спортивные, читает внимательно, серьезно. Мне ужасно захотелось обнять его сзади и громко-громко зареветь. Естественно, пришлось сдержаться, не пугать парнишку. А слезы потекли натурально. Только тихо.
Через некоторое время в Ленгорисполкоме была большая пресс-конференция, на которой было много журналистов и общественников, всех потом повезли в Левашово. Но мы все-таки побывали там раньше всех: генерал Блеер сдержал слово и первыми гражданскими, которые заглянули за зеленый забор и беспрепятственно вышли «на свободу», вероятно, были мы с Сергеем Чесноковым и фотокорреспондентом Игорем Потемкиным. В смысле журналистского апломба это уже ничего не значило — все равно мы не собирались делать на этой истории себе имени. Главное было то, что мы поторопили приближение правды. Вскоре выяснилось, что в архивах эта тайна хранилась надежно, что есть все имена и даты. И не надо было ничего искать — хватило бы одного волевого решения какого-нибудь тогдашнего начальника, чтобы открыть тайну.
Поиск других мест захоронения погибших мы на этом прекратили: смешно искать то, что известно,
Нас потрясло то, что там был просто лес и автомобильная колея, «нарисованная» колесами за более чем полвека. И еще там было очень много малины, земляники —- красные брызги.
А первым памятным знаком жертвам красного террора стал большой камень, его притащили сюда сотрудники пресс-центра КГБ. Они были нашими ровесниками, и мне показалось, что они не считали себя наследниками тех, кто создал это кладбище. Они говорили, что вот придут люди, захотят положить цветы, а куда? В общем, проявили инициативу, и это было не лишним: цветы действительно поначалу, когда там еще не было .других монументов, клали к этому камню.

Елизавета БОГОСЛОВСКАЯ







понедельник, 16 января 2012 г.

ПРОЩАНИЕ С МОНАХОМ СЕРАФИМОМ

http://lavra.spb.ru/ru/main/news/970-otpevanie-monaha-serafima.html

ФОТО-альбом:
http://lavra.spb.ru/index.php?option=com_phocagallery&view=category&id=305

16.01.2012 в 10-30 скончался о. Серафим

---------- Пересланное сообщение ----------
От кого: Бенина Ольга <madam.benina@yandex.ru>
Дата: 16 января 2012 г. 21:08
Тема: О ПРОЩАНИИ С МОНАХОМ СЕРАФИМОМ
Кому: Дмитрий Михайлов <dima.mixailov.spb@gmail.com>


Прощание  с монахом Серафимом состоится 18 января ( среда) на Андреевском скиту в 12-30.



понедельник, 28 ноября 2011 г.

Новопреставленный о. МОДЕСТ Малышев

Помолимся о упокоении
новопреставленного
прот МОДЕСТА Малышева

Он служил очень долго в Лисьем Носу, в Князь-Владимирском храме.

Деревянная старая церковь, место, где я впервые серьезно говорил о принятии Крещения - и именно с ним.
Это был 1991 год, и время знаменательное - ГКЧП, путч против Горбачева, когда вполне реально могли бы вернуться страшные 30-е, но не вернулись. Путч пришелся как раз на Преображение, это я теперь соображаю, а тогда мне было очень далеко до всего этого, церковного. Но в Бога я уже верил, по опыту, который лучше не вспоминать.

И в Лисий Нос я катался на дачу, тихий двухэтажный дом с витражами, соснами, большим диваном и креслом-качалкой на веранде. Наконец-то жена и мама поживут достойно, иначе зачем и деньги добывать. Только-только мое поколение "выбилось в люди" в первой волне любителей ловить рыбку в мутной воде тогдашнего российского бизнеса. Теперь не так и много осталось их там, и едва ли они без стыда смогут вспоминать как доставались первые деньги. Но время было совершенно безумное, все разрушено, ничего не ясно, и живи на полную здесь-и-сейчас.

И вот неожиданно для меня мама однажды мне сообщает, что она... крестилась и предлагает и мне пойти к священнику, поговорить. Я тогда уже мало удивлялся крутым поворотам, тем более этому был отчасти и рад. Все-таки то, что мама выжила в тяжелой болезни и привело меня в храм, и я и сам подумывал временами о крещении, да все как-то не складывалось, не встречалось человека, у которого были бы такие же глаза, как у того святого, которому я молился в день ее операции, когда хирург сказал нам с отцом - 50 на 50.

Помню, я как-то оробел, увидев священника в белом облачении, оно было как сияние, и человек, который присел со мной поговорить, как-то сразу оказался вне категорий того круга, где я общался. Я понимал только одно, что с ним надо быть правдивым, это человек от Бога.

Наверное, мама с ним поговорила. Ну, конечно, она просила, наверное, как-то меня подвигнуть к крещению. Я же знаю свою маму. Но он, вопреки моим ожиданиям, не стал первым говорить, он молчал и слушал, наклонив голову. И я неожиданно стал говорить ему о том, почему мне никак не прийти в Церковь, хотя я давно знаю, что Бог есть - и Он мне так помог. Я не помню, какими словами я говорил, но точно помню две темы.

Одна - про старушек. Я ему говорю: Вы понимаете, ну я же образованный человек, как я могу быть с ними - и указал на копошащихся в храме бабушек, чего-то чистивших и мывших там. Наверное, в моем голосе было столько презрения к этим неучам и неудачникам, что он молча покачал головой, а потом нарушил молчание: "Ты не суди их, ведь ты их совсем не знаешь, и веру их не знаешь. Может статься, они когда-нибудь очень тебе помогут своей простой верой"

Я помолчал, не хотел спорить, хотя и не до конца понял его. В моем сознании судить было совершенно естественно, ведь нам в Универе, например, уважаемый профессор мог сказать с улыбкой: "Ну мы с вами, коллеги, понимаем это в отличие от них", указывая на ту внешнюю часть человечества, которая осталась за дверями аудитории и не познает таинств высокой науки. Да и по всей прочей жизни гордыней было все приправлено, как хорошее блюдо специями.

Я тогда про это не думал, но этот человек оставил мысль, которую я обдумываю до сих пор. И еще отчетливо помню, вырвалось как жалоба: не могу я в таком виде, при такой жизни, которую приходится вести, быть у вас тут, все у меня не по Богу - а как иначе своих кормить, я не знаю. Это был момент истины. И я его очень запомнил, как священник впервые прямо взглянул на меня и почему-то улыбнулся. И еще неожиданнее были его слова, врезавшиеся мне в память: "Ты честный человек. Это хорошо. Не будем сейчас креститься, ты останься таким, постарайся остаться - и Бог найдет тебя".

Мама была опечалена, мы молча шли к даче, а я чувствовал, что наконец нашел настоящего священника. Если бы он стал что-то утешающее говорить, уговаривать - а он поступил по правде и открыл мне какую-то дверь, я ему поверил. Я ведь многих своих крещеных знакомых спрашивал, как жить по вашей вере, что это значит: быть христианином. И никто не мог ничего объяснить.

Прошло девять лет. Зима, темень, снег, холодно. Я снова в Лисьем Носу у того самого храма. Сперва не узнал священника, так он постарел. С ним был другой мужчина, кажется, сын. Оказывается, матушка у него умерла, и он страдает сердцем. Он вспомнил (!) все, передал маме нагрудную иконку Христа в подарок. Ей оставалось меньше полгода до кончины. Она радовалась вместе со мной. Он тоже радовался, когда узнал, что я в Церкви. Да, Бог нашел меня, но при этом пришлось все потерять. И только в Церкви все стало возвращаться - но уже совсем-совсем по-другому.

От той последней встречи я запомнил несколько последних его слов: мало знать, что Бог есть, надо научиться очень Его любить.

Прошло еще двенадцать лет. Мне звонит один из наших прихожан, православный предприниматель, который раньше меня свои путем был приведен Богом в тот же храм, к тому же батюшке. Он говорит, что сегодня Господь забрал о. Модеста к Себе. Жаль, я почему-то думал, что нам суждена еще одна встреча. Но буду молиться о нем и надеяться, что встреча еще впереди, в том Царстве Божием, куда стремился он сам и в которое звал, и вел к нему других.

Царствие Небесное протоиерею МОДЕСТУ Малышеву.
Помолимся, братья и сестры!

-------------------------------------------------------------
30 ноября 2011 г совершено отпевание и погребение.