среда, 2 мая 2012 г.

Поспорим?

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/52185.htm

Нет на свете человека, которому не пришлось бы спорить. Первый спор происходит во младенчестве: «Мам, хасю исё малёженое!.. Ни забалею-у! Хасю-у!!!» Идут годы. На уроках геометрии повзрослевших младенцев учат помаленьку научной разновидности спора. Стоит школьник у доски и доказывает спорное утверждение – теорему Пифагора. Допускает ошибку, учительница возражает ему усталым голосом. Мальчик вынужден признать, что она права. Но он тоже прав в своем желании доказать греческую теорему и от своего не отступится. Мальчик неохотно возвращается к месту, где совершил ошибку, исправляет ее и доводит дело до победного финала: «Что и требовалось доказать». Как разительно не похож спор о теореме на спор о мороженом! Споры отличаются по интеллектуальному уровню спорщиков. И по культурному уровню тоже. Ведут споры все, и православные, конечно. Поскольку споров нам не миновать, давайте рассмотрим внимательнее, что они такое. Хотя бы в самых общих чертах.
Наметим три достойных разбора разновидности спора: спор в режиме скандала, спор в режиме ток-шоу, спор в режиме методичного исследования обсуждаемого вопроса.
Спор в режиме скандала может разгораться незаметно. К примеру, опубликовал православный автор в Интернете статью о том, как людям советского воспитания объяснить про бессмертие души. Назовем публиковавшего Автором. В комментариях к статье Автора появляется тактичное замечание по мелкому поводу. Или такой вопросик: «У святителя Иоанна Златоуста о душе иначе написано. Что автор по этому поводу мог бы сказать?» Автор отвечает комментатору (пусть он будет Читателем): «У святителя Иоанна творения во многих томах. О каких именно словах Златоуста Вы говорите?» Автор отвечает в решительных, но вполне допустимых выражениях. Читатель пересказывает по памяти Златоуста и прибавляет: «Прежде чем писать статью, нужно внимательно читать святых отцов».
Обстановка накаляется. Автор заявляет, что он кандидат богословия, неплохо знаком со святоотеческим учением и спрашивает Читателя: «Есть ли у Вас богословское образование? Уверен, что нет. Иначе Вы бы знали: прежде чем спорить, надо приготовить дословную цитату из Златоуста, указать, из какого она творения, привести место цитаты по внутренней рубрикации текста. Тогда Ваш оппонент сможет посмотреть текст и контекст цитаты. Еще желательна библиографическая ссылка на доступное авторитетное издание святителя Иоанна. Советую Вам поучиться основам работы с богословскими источниками и подучиться вести себя уважительно».
Тут Читатель выдает ему по полной программе: «У меня хватает образования, чтобы понять, как Ваши взгляды далеки от догматов святых отцов. И полученная Вами ученая степень погоды не меняет. Ваша статья противоречит учению святителя Иоанна Златоуста, зато согласна с ересью Аполлинария. Вы – еретик, Вы часть человеческой души, по сути, объявляете божественной. Сейчас подобными штуками балуются ньюэйджеры». На интернет-сленге это звучит короче: «Афтар, выпей йаду».
Автор не пьет яду и выписывает фатальную характеристику Читателю: «На каком основании Вы провозглашаете, что я в ересь впал? Вы себя с соборами святых отец не путаете? Вы, как папа Римский, может, выше соборов, единолично определяете, кто еретик?! Нет, все проще: Вы заурядный тролль. Жаль, что Вас до сих пор не забанили». Как видим, спор, едва завязавшись, перешел в конфликт. Этот вид спора подходит только для того, чтобы Автора убить. В ходе спора выдвинуты обвинения законные и незаконные; кончается перепалка вердиктами убийственной силы: «еретик», «тролль». Обратим внимание на два момента. Первый: желание иметь точную цитату святителя с грамотным указанием, где ее искать, – законное. Второй момент: Автор с первых слов мог понять, что дело идет к скандалу, поскольку Читатель начал не с вопроса о том, как согласовать текст опубликованной статьи и такую-то цитату святителя Иоанна, а сделал Автору нарекание, внешне оформленное в виде вопроса.
Впрочем, не всегда доходит до скандала. Иногда модераторы, заметив назревающую перебранку, искусно переводят спор врежим ток-шоу. В этом случае страсти тоже кипят, но пышную пену модераторы снимают ложечкой, не дают ей забрызгать все вокруг. Царит «плюрализм мнений», никто никого слышать не хочет. Спорщики озабочены лишь тем, чтобы свое мнение повсенароднее высказать. Конец такому спору полагается волевым актом модератора: «Тема для обсуждения закрыта». Если же модераторы малоактивные, то спор превращается в беспорядочный галдеж, эпатаж, оффтопик. Вообще ток-шоу не блещет последовательным развитием мысли, фактически это обрывки спора. В конце такого спора все его участники остаются при своих убеждениях, даже те, у кого их нет. Этот вид спора подходит лишь для того, чтобы время убить.
Если предыдущие разновидности спора провоцируют игру страстей, вспышки гнева и празднословия, то спор в режиме методичного исследования обсуждаемого вопроса может стать аскетическим упражнением. Странновато звучит, но, тем не менее, попробуем и это себе представить. Вот, скажем, если в приведенном примере Читатель вел бы себя скромнее, написал бы такой комментарий: «С интересом прочел Вашу статью. Тема Вашей статьи раскрыта у святителя Иоанна Златоуста. О душе он учит так: “…” (такое-то творение, такой-то раздел; см.: Творения иже во святых отца нашего Иоанна Златоуста. Том такой-то. М., 1998. Страница такая-то). Помогите разобраться. Как увязать эти святоотеческие слова с позициями Вашей статьи?» Вполне культурный комментарий. Правда, для подобного комментария Читателю надо было смириться.
Потом очередь смиряться Автору и без проволочек послать предварительный ответ: «Рад, что затронутая тема вызывает у Вас интерес. Я убежден, что положения моей статьи не противоречат учению святителя Иоанна. Сейчас я не могу продолжить разговор о цитате, обещаю написать Вам через неделю». Автор работает с цитатой у книжной полки, по компьютерным базам данных и набирает ответ по существу вопроса. Положим, такой: «Процитированный Вами фрагмент из русского собрания творений Златоуста переведен с греческого весьма точно. Однако русский перевод издавался в XIX веке, тогда считалось, что текст написан святителем Иоанном. С тех пор проделаны текстологические исследования, и патрологи пришли к выводу, что автор текста не Златоуст. Поскольку цитата не принадлежит святителю, вопрос о соответствии статьи и текста Златоуста снимается».
Читатель интересуется дальше: «Спасибо за информацию. Еще вопрос. Надежна ли текстологическая критика цитаты из святителя Иоанна Златоуста? А то критики Штраус и Ренан и Евангелия записывали в памятники II века от Р.Х. Теперь специалистам ясно, что их пересмотр авторства Нового Завета был по маловерию, а не от учености. Со святителем Иоанном Златоустом, которого я очень люблю, критики могли так же поступить. Как проверить аргументацию критиков Златоуста?»
Автор делает заявление о выходе спора на другой уровень: «Наша переписка до сих оставалась в рамках общедоступного. Теперь сформулирован вопрос, решение которого требует основательной подготовки – богословской и гуманитарной. Чтобы проверить аргументы, цитированный Вами текст надо штудировать по-гречески, а критические работы патрологов – на французском, английском и немецком языках. Помимо изучения языков предстоит работа со старинными рукописями, что без специальных навыков невозможно. Итак, чтобы проверить аргументацию критиков Златоуста, надо усердно учиться несколько лет, а затем, овладев научно-богословскими знаниями и методами, приступать к проверке. Только тогда можно продолжить рассуждения о цитате – уже на уровне научно-богословском. Потом можно подняться и на уровень решения проблем, над которыми ученые бьются… А Вашу любовь к святителю Иоанну я целиком разделяю и свое мнение его святоотеческому учению противопоставлять не собираюсь».
От Читателя поступает реплика: «Спасибо за ответ. Хотя из него и ясно, что окончательного решения по цитате нет. Что касается моих возможностей, я не специалист по патрологии. Я просто благодарный читатель святых отцов». Автор подводит итоги: «Я тоже не патролог. Моя статья апологетическая, не патрологическая; церковную мысль статья противопоставляет материалистической. В качестве выразителей церковного учения я с почтением цитирую святых отцов. На этом предлагаю считать нашу дискуссию законченной». Вот и все.
Кому-то вышеописанный спор покажется нафантазированным. Нет, подобные споры бывают. Правда, они требуют от участников аскетических усилий над собой, воздержания от греховной спорливости. Судите сами. Читатель начинает спор в виде вежливой просьбы Автору прояснить один вопрос, а не в виде нарекания. Читатель не ленится разыскать точную цитату. Автор добросовестно исполняет просьбу Читателя, избегая показывать свое ученое превосходство над ним. Критические издания Златоуста, патрологические исследования дают Автору ясную картину современного «состояния вопроса». Автор приводит результаты в сжатом и общедоступном виде: цитата не принадлежит святителю, поэтому обсуждаемый вопрос снимается.
Спор на этом не завершен. У Читателя появилось сомнение: может быть, патрологи, отказавшие тексту в статусе писания Златоуста, принадлежат к гиперкритическому направлению науки? Тогда ценность их работы сомнительна. И финальный вопрос Читателя: как проверить добросовестность критических работ по тексту? Читателя снова заверяют, что авторство Златоуста не подтверждается на основании взвешенных научных аргументов, отнюдь не фанатичной критики церковной традиции. По поводу финального вопроса-задачи Автор еще раз определяет уровень, на котором ведется обсуждение: чтобы решать поставленную задачу, нужно стать высококвалифицированным специалистом. Даже чтобы рассуждать о предмете на уровне хорошо осведомленного любителя, следует несколько лет учебе отдать. В принципе, если Читатель готов к упорному многолетнему труду, Автор ему пришлет ссылки на критику цитированного текста. Но Читатель ссылок не просит, выводить дискуссию на патрологический уровень не хочет. Значит, все: спору конец. Спорящие стороны сумели в достаточной мере прояснить спорный вопрос и обойтись без «убийства автора», без «убийства времени» и без выхода за рамки своей компетенции.
Разве так не бывает? Поспорим?

Диакон Павел Сержантов

14 марта 2012 года

вторник, 24 апреля 2012 г.

Методические материалы для катехизаторов

http://www.kirillmefody.ru/?p=505

Методические материалы для катехизаторов

21 Октябрь 2011

edit

Рекомендуемая литература по курсу Догматическое учение Православной Церкви.
1. Свт. Филарет Московский. Пространный христианский катихизис православной кафолической Церкви.
2. Свщмч. Илларион (Троицкий). «Без Церкви нет спасения».
3. Преп. Иоанн Дамаскин. «Точное изложение православной веры».
4. Преп. Иустин (Попович). Православная догматика.
5. Еп. Иларион (Алфеев). «Православие», т.1.
6. Еп. Михаил (Мудьюгин). «Введение в основное богословие».
7. Архим. Алипий (Белов), архим. Исайя (Кастальский). «Догматическому богословию, курс лекций»
8. Протопресвитер Михаил Помазанский. «Догматическое богословие».
9. Прот. Николай Малиновский. «Очерк православного догматического богословия».
10. Протоиерей Фома Хопко. «Основы православия».
11. Иерей Олег Давыденков. «Догматическое богословие».
12. Лосский В.Н. «Очерки мистического богословия», «Богословие и Боговидение»
13. «Православная энциклопедия»

Рекомендуемая литература по курсу Введение в литургическое богословие:
Краткое объяснение православных богослужений
Архиеп. Вениамин. Новая Скрижаль. Объяснение о церкви о литургии и о всех службах и утварях церковных. http://files.mail.ru/YL56UI
Дополнительная литература:
Основы Православия_Учебное пособие ПСТГУ
Православная Церковь и сектанты_Д.Владыков_1
Православная Церковь и сектанты_Д.Владыков_2
Оружие правды_Н.Варжанский
Библейские истины против лукавых сектантских обольщений
Атватер И._Я вас слушаю
Протоиерей Григорий Разумовский – Объяснение Священной книги псалмов

пятница, 6 апреля 2012 г.

Бог - солидарность не только с праведниками, но и с грешниками

«Мне кажется — сказал митрополит Антоний — когда мы думаем в порядке исключительности, нам следует помнить, что вовсе не бесспорно, будто на иных уровнях, чем завет с Авраамом, не может быть других заветом и других отношений <…> Это так важно и позволяет поистине сказать, что все подлинное и до конца человеческое имеет связь с Тем, Кто единственный есть человек в подлинном и полном смысле слова»

http://www.mitras.ru/conf3/conf3_paiman.htm

ПОЛНАЯ ЦИТАТА ИЗ КНИГИ:
АНТОНИЙ, митрополит Сурожский. ТРУДЫ//М.:Практика. - 2007.- с.333

Мне кажется, когда мы думаем в порядке исключительности, нам следует помнить, что вовсе не бесспорно, будто на иных уровнях, чем завет с Авраамом, не может быть других заветом и других отношений. Есть завет с Измаилом, есть завет с Адамом, есть невероятный, таинственный как бы договор с Каином, знак защиты:

13 И сказал Каин Господу: наказание мое больше, нежели снести можно;

14 вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня.

15 И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его.

(Быт.4:13-15)

Это так важно и позволяет поистине сказать, что все подлинное и до конца человеческое имеет связь с Тем, Кто единственно есть Человек в подлинном и полном смысле слова. И невозможно говорить в порядке противоположения "они и мы", потому что существует абсолютная солидарность, поскольку Бог с самого начала и до конца показывает, что солидарен с человеком, не только с праведником, но и с грешником. Слово стало плотью, чтобы спасти грешников, не для того, чтобы возвеличить праведников, и так же и мы должны относиться к тем, кого в каком бы то ни было отношении считаем "грешниками".Именно с ними мы, христиане, должны чувствовать себя солидарными в том, что касается их спасения. Не в том смысле, чтобы соучаствовать в их преступлениях, их грехе, их отвержении Бога или еще каком-либо аспекте их положения, а быть солидарными - то есть готовыми жить и умирать за них. В противном случае мы не следуем путем Того, Кто выбрал стать человеком, чтобы могли спастись грешники.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В беседе о церковных праздниках 1972 года, Владыка выразился так: «… богослужение не есть поэтическая разработка воспоминаний о прошлых событиях, а участие изо дня в день в событиях, которые вечно звучат и властно действуют властно в мире». И еще: «Праздники <…> всегда вводят нас в общении с Господом Иисусом Христом, с Божией Матери и святыми», и дальше: «Праздник, как событие, которое он описывает, есть вторжение вечности во время <…> и когда мы восстанавливаем эти события в памяти, мы становимся причастны сегодня тому событию, не меркнувшему и действенному, которое позволяет нам приобщиться в вечности, которая вторглось в него».

Святого он определил, как «событие человеческой истории, потому что в нем и через него эсхатологическая реальность существует и действует в мире времени и пространства». Но, как всегда, он это толкует не только как приобщение вечности, а как работа во времени: «… если мы празднуем общение со святыми и признаем, что мы должны быть их учениками, — святой нам действительно родной <…> Вот почему так важно почувствовать общение святых. Это показывает, что все человечество — единый, сильный поток жизни, что мы совершаем переплетение между собой, что мы призваны не только быть носимы, но и носить».

Преемственность, таким образом, он понимал не как пассивное приятие и сохранение Истины, но и как продолжение, как действие в мире и в истории. Экспромтом, в ответ на вопрос после беседы, он оставил нам удивительный словесный образ, на котором хочу закончить эту свою попытку объяснить разумом то, что он когда-то дал мне понять сердцем.

«И мне кажется, что важно обрести снова это ощущение [по контексту так и сохранившееся в православной литургии, А.П.] непрерывного присутствия, так чтобы были вполне реальны Крест, и Воскресение, и Вознесение, и так далее. Чтобы вся последующая история протекала на фоне этих событий, словно прозрачная пленка, которая разворачивается столетие за столетием, а эти события всегда здесь, как бы в самом центре истории, всегда события сегодняшнего, а не вчерашнего дня».

3-я международная конференция, посвященная наследию митрополита Антония Сурожского
Аврил Пайман. «Преемственность» в Православной церкви в беседах, письмах и проповедях Митрополита Антония Сурожского

http://www.mitras.ru/conf3/conf3_paiman.htm

суббота, 31 марта 2012 г.

ЧЕРНЫЕ ДНИ РЖЕВСКОГО ПОЛИГОНА

ЧЕРНЫЕ ДНИ РЖЕВСКОГО ПОЛИГОНА. ФИЛЬМ 1. ПАМЯТЬ НЕЛЬЗЯ УБИТЬ.
http://youtu.be/7cVGcsQVgcc

---------------------------------------
ЧЕРНЫЕ ДНИ РЖЕВСКОГО ПОЛИГОНА - ФИЛЬМ 2 - ПО СИБИРСКОМУ СЛЕДУ. http://youtu.be/X-hkXEgWf5g

----------------------------------------
ЧЕРНЫЕ ДНИ РЖЕВСКОГО ПОЛИГОНА - ФИЛЬМ 3 - ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ЭПИЛОГ http://youtu.be/zpNn6gjIRfY

вторник, 27 марта 2012 г.

Воспоминания о прот. Модесте.
Интервью с иереем Михаилом
Преображенским. №3.

Д.М. Вот еще такой вопрос. Когда пытаешься представить себе человека изнутри, имеют значение его предпочтения в чтении, в смотрении.… Знаете, такие вот простейшие культурные характеристики: куда ходил, что читал. Ну, или что известно Вам об этом? И, вообще, ходил ли куда-либо?

о.М.П. Он был домосед, никуда не ходил. Выезжал только в епархию по необходимым каким-то делам.

Д.М. То есть, ни музеи, ни какие-то выставки за ним замечены не были? Это не его амплуа?

о.М.П. Да он уже был и пожилой, и было у него мало сил, и болел. Но, то, что он сидел дома и много читал мемуарную литературу, всякую вот историческую. Вот это он да, это он любил. Прочитывал про те времена, которые сам хорошо знал. Иногда делился какими-то сведениями вот такого исторического мемуарного плана, но….Да, опять же, лучше смотреть книжки, которые у него дома.

Д.М. Но, поскольку он общался с людьми творческими, то….

о.М.П. Я понимаю, что он очень много времени уделял молитве. Вот, он дома был и молился, сколько у него там здоровье позволяло. А это не оставляет возможности много читать, надо сказать, и там творчески развиваться. То есть, я не могу сказать, что отец Модест был…. Знаю только, что он в юности играл на скрипке. Вот это вот знаю. И был человеком музыкальным, но голосом не очень владел. Иногда резал поперек тональности.

Д.М. Он был уставщик строгий?

о.М.П. Нет. Я бы не сказал, что весь устав строго вычитывался так вот в церковном плане. Но он придерживался скорей какой-то приходской традиции в Лисьем Носу. В течение недели прочитывалось несколько разных акафистов в храме перед иконами, которые были почитаемы. Вот. Князь-Владимиру был акафист, Пресвятой Богородице, Господу Иисусу Сладчайшему в воскресенье был акафист…. То есть, вечерние службы у них часто были с пением акафистов.

Литургии были в субботу, в воскресенье и какой-то один раз на неделе. То ли в четверг, то ли в среду, как-то так. То, что вот раз в неделю служили, или в праздники, которые выпадали на неделе. В общем, батюшка не особенно обременял так вот….. У меня оставалось время на преподавание. А к моему преподаванию в Епархиальном училище, это на богословских курсах, он относился всегда очень так уважительно.

Д.М. Это наши Иоанновские курсы, да?

о.М.П. Да. Наши Иоанновские курсы. И к моим занятиям литургикой тоже относился очень уважительно, почтительно. Давал мне возможность собирать в церковном домике прихожан и устраивать у них занятия воскресной школы.

Д.М. А Ваше увлечение кино? То есть, вот….

о М.П. А нет такого увлечения кино. Когда я пошел служить к отцу Василию, то, я помню, что батюшка очень заботился о существовании кинотеатра “Свет” и там устраивал кинолекторий по его благословению. Этим кинолекторием занимался тогда отец Виктор Пантин. Я к этому отношения не имел. А потом, когда отец Виктор Пантин оказался в Архангельской епархии, то он мне сказал: “Иди и ты веди теперь”.

И я пошел, ну, деваться было некуда. Это было именно такое приказное благословение. Я стал, как мог, что-то людям говорить на этих киновечерах. Причем, я даже фильмов не выбирал. А фильмы у них были….

Д.М. Свои.

о М.П. Свои. Да. Они сами занимались. Я был приглашенным лицом, которое отвечало на вопросы присутствующих кинозрителей. Но вот для ответа на вопросы я к ним и приходил.

Д. М. Вот приход Лисьего Носа – это довольно-таки сложное образование…поселок…

о М.П. Очень сложное, старое образование, многие певчие пели там, на клиросе с детства. И это были люди, в основном, такие с характером, которые могли и за себя постоять. Могли критически посмотреть на пришедшего молодого священнослужителя. Поэтому им, в общем, палец в рот не клади. На многое можно было получить резкий отпор, ответ – нет. Если что-то их не устраивало или что-то было не по тем обычаям, которые у них были заведены отцом Олегом Бикаревичем.

Которого все почему-то….вот, наверное, было за что….очень его в Лисьем Носу почитали и любили.

По крайней мере, приход состоял, в основном, из людей, которые почитали и любили отца Олега Бикаревича. И память его там почиталась, и в дни его именин и кончины обязательно всем приходом мы выходили к нему на могилку, и отец Модест всегда это шествие возглавлял. То есть, всегда мы там вот на кладбище и в родительские субботы ходили и на Сестрорецкое кладбище и на Александровскую. В Александровской как раз там, где отец Олег Бикаревич и похоронен.

Вот. Так что вот, с этой точки зрения, помолиться за усопших у отца Модеста всегда было очень так…. Все последовательно, регулярно, строго.

Д.М. А прихожане были не только постоянно живущие, но и дачники? Потому что там очень большой дачный такой сектор.

о М.П. Да, да. Были и дачники.

Д.М. И, причем, новые русские. Это такая особая категория….

о М.П. И новые русские. Но, я не могу сказать, что новые русские особенно так жаловали церковь. Это люди часто от церкви далекие, потому что за двумя богами невозможно уследить – если ты служишь Мамоне, то Богу послужить тебе не так легко бывает.

Д.М. Но некоторые все-таки приходили к нему…

о М.П. Ну а новые русские – это служители Мамоны, конечно. Тут чего же делать…

Д.М. То есть, он с ними, вообще дела не имел или как бы…

о М.П. Нет. Батюшка никого не отвергал особенно, но никого и не выделял. Он приближал к себе скорее творческих людей, вот Женю на моей памяти…поэта. А были завсегдатаи, которые при храме служили. Это, конечно, вот женщины, которые участвовали как актив, как церковный совет. Вот, они всегда выделялись, поскольку они в повседневной жизни прихода участвовали. Вот это было ядро, с ними батюшка больше общался.

Д.М. Ну а катехизация, какая-то подготовка к крещению?

о М.П. Ничего такого я не помню.

Д.М. То есть, такого не было, да?

о М.П. Ничего такого не было.

Д.М. Не только сам не вел, но и, так сказать, не было ….

о М.П. Ну, попыток таких, что-то изменить в том обычае, который заведен был еще в советское время, у отца Модеста не было.

Д.М. Боялся?

о М.П. Не могу сказать, боялся или нет. Скорее, старому человеку что-то менять довольно сложно. И, наверное, он уже так адаптировался к той именно среде, к тем окружающим людям советским, что он обеспечивал их только необходимым, ничего, особенно не прибавляя от себя. Вот, не помню я никаких таких деяний со стороны отца Модеста, чтобы он пытался кого-то там просветить особенно.

Д.М. А тема, которая должна быть ему близка… Репрессии, вот та волна, которая тогда начала подниматься как раз в те самые годы?

о М.П. Он помалкивал об этом. Он много не говорил. И на проповедях эту тему никогда не поднимал. На проповедях он освещал прочитанные Евангелия.

Д.М. Но, по взглядам он был сталинист или он был все-таки…

о М.П. Нет, никаких сталинизмов в нем не было. Он был церковный человек и был, в общем, воспитанник монахинь. Если он о чем и говорил, то о молитве. О молитве говорил, о молчании говорил, о тишине. Это было его…

Д.М. То есть, вся общественно-политическая составляющая жизни проходила мимо его?

о М.П. Вне политики полностью. Вне политики, хотя, скорбел о той…. о той боли, о той травме, которая русскому народу была нанесена безбожной властью.

Д.М. Но вот канонизация царя, она как-то все-таки затронула его? Все-таки это была такая….была дискуссия…

о М.П. Нет. Никаких высказываний, нет. Ничего там - ни за, ни против канонизации царя он не говорил. И никаких таких радикальных суждений ни о Распутине, ни о царе никогда не было высказано. Ничего такого подобного.

Д.М. То есть, по общецерковным дискуссиям, которые проходили за это время, он вообще, не высказывался совсем, да?

о М.П. Нет.

Д.М. Всякие ИННы там, все прочее….

о М.П. Нет. Никаких ИННов, ничего такого не обсуждалось особенно.

Д.М. Удивительный человек…. Действительно, нечего сказать (смеется).

о М.П. Да. Никаких разрывов рубашки на груди, ничего такого…. Никаких разгорячений, ничего… Никаких резких действий…

Д.М. А Вы помните, когда был ГКЧП, Вы там служили тогда?

о М.П. Нет, когда ГКЧП был, я был в это время в поле в Туркмении. Я помню, как в Туркмении во время, когда у нас начался ГКЧП, в Туркмении зазвучала по радио только туркменская музыка и только туркменская речь. То есть, туркменский президент пошел на печатление своей национальной культуры в сознании народа. То есть, пошел на развитие в стране государственного сознания.

Потому что, “чья культура, того и диктатура”. То есть, он пошел на развитие собственной диктатуры, туркменской. И тогда Туркмения уже пошла на отделение, когда здесь возник ГКЧП, Путину…. то есть, этому Ельцину оставалось очень немного, чтобы разогнать союз, очень немного. Потому что, видимо, уже курс был всем дан, куда двигаться. На центробежную тенденцию дана была уже установка центральная.

Д.М. Какие-то духовные чада остались, к которым бы Вы рекомендовали обратиться….вот по ….

о М.П. Я думаю, лучше всего обратиться к сыну отца Модеста, к Валентину, потому что у него дома, в его архивах (а он держал архивы, записи у него какие-то были) я думаю, можно гораздо больше найти, чем в моих рассказах.

Д.М. Но все равно рассказ хороший и создает такой цельный облик человека. Хотя, действительно, в таких случаях не знаешь, что и спросить. Такая незаметная личность, что….

Ну хорошо, а вот последний вопрос, наверное, о самой молитве, раз она была его содержанием жизни…он и о ней, в общем-то, никогда не распространялся?

о М.П. Да, как-то о молитве говорить не принято, он просто стоял и молился.

Д.М. Не учил, не наставлял, не показывал каких-то примеров, которые сам брал у кого-то?

о М.П. Нет, нет. Не помню. О юности вспоминал, о семинарии вспоминал, о преподавателях что-то там…. Но я не могу вспомнить. Это было так… мимолетные какие-то такие…двух-трехминутные краткие воспоминания, которые из него выплескивались. Но он…. Стонов было, вот сердечные боли, которые…. вот проявлялось…По всей видимости, отец Модест немощами своими хвалиться не стеснялся. Чем он хвалился, так это своими немощами (смеется).

Д.М. А его проповеди кто-то записывал?

о М.П. Нет.

Д.М. То есть, не догадались даже записать ничего?

о М.П. А он иногда читал. Он иногда читал по бумажке.

Д.М. То есть, заранее писал?

о М.П. Да, у него были написанные, и он их читал. Даже довольно часто читал. Да, я припоминаю, как он открывал книжечку и читал.

Д.М. Но это были его?

о М.П. Да, его рукой написанные. Да, его рукой. Я думаю, что даже его рукописные проповеди дома, наверное, у Валентина Модестовича остались.

Д.М. Но смысл их и какой-то лейтмотив их Вы не помните, вот что-то какие-то….

о М.П. Но они какие-то были семинарские. Вот, как в семинарии учили проповедовать, так он это все… Видимо, даже многие остались с семинарии еще. Он мог прочесть проповедь Иоанна Златоустого, которая ему понравится. Он не настаивал на своей вот индивидуальной проповеди. Он не передавал своими современными эмоциями то, что святые отцы сказали от своего сердца. Он, скорее, предпочитал их самих прочесть перед людьми. Вот не выделялся батюшка, и все. А проповеди говорил такие гладкие, обтекаемые.

Д.М. Интересно, как бы ответил он на тот ….на ту тему, на которую говорил владыка Антоний, что все-таки необходимо учиться ставить и решать сегодняшние вопросы так же, как некогда святые отцы не боялись ставить и решать вопросы, которые мы сегодня считаем классическими.

о М.П. Батюшка никаких вопросов современности не задевал. Батюшка весь целиком был погружен в молитвы и святоотеческое какое-то такое учение. А современность он не трогал, она ему была как-то чужда.

Д.М. Но, дружить с Саниным и не трогать современности...

о М.П. Но Санина он любил за то, что он делает то, чего он сам не делает. Он как-то.... Санин его дополнял. Ну, батюшка любил вот именно это в нем, вот яркость эту, определенность высказываний, а сам никогда ярко и определенно не высказывался.

Д.М. А друзья у него были?

о М.П. Ну не могу сказать, что он с кем-то дружил и что к нему в дом….. Родственники, да, приезжали. Родственники.

Д.М. А они остались, можно их увидеть?

о М.П. Ну да, там двоюродные, троюродные….

Д.М. То есть, любимые им люди. которые могут что-то…

о М.П. Есть. Они и на могилочку приезжали, на похороны.… Были родственники, приезжали похоронить. И с Валентином….Валентин их всех знает, он может помочь.

Д.М. А где Санин находится сейчас? То есть, не Санин, отец Варсанофий.

о М.П. Толком не могу и сказать. Потому что у него такое свойство было – появляться и пропадать в неизвестном направлении (смеются).

Д.М. Большое спасибо. Если что-то Вам еще придет в голову, вспомнится, то….

о М.П. Если что-то такое вспомнится, то….У меня одно только….Я могу сказать, что когда мне говорят – отец Модест или когда я сам его поминаю, у меня просто тепло на сердце. Потому что человек теплый, человек ласковый, человек деликатный. И от него у меня ощущение осталось….по всей его жизни ощущение тишины… Он только иногда так это ворчливо, то ли шутя, то ли пеняя, высказывался так. Но он мог очень нелицеприятно так в глаза высказать какие-то недостатки, которые он замечал. Что где-то что-то не так сделали, что-то там забыл, или кого-то не поздравил или еще что-то сделал, он мог ворчливо немножко так попенять. Но, видимо, что это доставляло ему самому боль, и он старался этого избегать. Всяких конфликтов батюшка Модест пытался избегать.

Д.М. И, наверное, осуждения тоже?

о М.П. Наверное, да. А, если что-то имел против тебя, то он всегда наедине.... Как Христос учил, между собою и им одним этот вопрос выяснял прямыми и не косвенными словами, не обтекаемыми, а напрямую, в глаз. Вот. Как видел, так и излагал. Так что, если имел, что сказать, то говорил.

Д.М. Слушайте, а КГБ его не трогало?

о М.П. Нет. Он себя вел очень политкорректно.

Д.М. Но они вербовали разных людей, не только не корректных.

о М.П. Ничего об этом не могу сказать – не знаю. Но то, что от ФСБ в храме был наблюдатель, это я знаю. Он был. И я даже знаю, кто. Я знаю его по имени-отчеству. Но, судя по всему, это был такой воцерковляющийся человек, который, служа в этих органах, одновременно как-то пытался по своему разумению, по своему сердцу служить церкви. Так что в этом в Лисьем Носу повезло людям, конечно. (Смеются).

Д.М. Ясно. Ну ладно. Спасибо, спасибо.
Беседу вел Дмитрий Михайлов.

четверг, 22 марта 2012 г.

Воспоминания о прот. Модесте.
Интервью с иереем Михаилом
Преображенским. №2.

Д.М. Я думаю, тут действительно очень трудно вычленить, когда вспоминаешь жизнь, вот сплетенную с чьей-то. Вот я с отцом Серафимом также точно мучаюсь. Когда начал говорить, надо всю свою жизнь рассказывать, потому что она вся прошла с его вместе. И, когда ты беседуешь обо всем своем, то волей-неволей получаешь советы какие-то, маленькие крошечные сведения о жизни, что-то еще такое.

Поэтому, наверное, вот, если вычленять, то самые биографичные вещи. Вот, скажем, если что-то в подробностях каких-то помнится о семье, о жене. Вот то, что она из монастыря, это хорошо, но, может, какие-то детали…. Он рассказывал, как это было?

о М.П. Дело в том, что я ее не видел. Она умерла еще до того, как я пришел в Лисий Нос. И батюшка Модест был…. Я чувствую, что он о своей жене постоянно как-то вот молился и вздыхал. Потому что ему, конечно, не хватало жены. И из детей, из трех, которых они родили, у него остался в живых один только Валентин, который за папой хорошо ходил все время….Жили они вдвоем, так вот, бобылями. Но не одинокими, а вот друг для друга.

Отец Модест все молился и хотел, чтобы Валентин женился. К ним приходили любящие очень прихожанки наши. Там была Оля с двумя девочками, вдова. Но, как-то дело это не пошло. Вот. Как это все сейчас устроилось…. Я тоже в чужую жизнь лезть -то особо не хочу. Вот. Но помню, как батюшка их привечал, этих девушек. Все надеялся, что на кого-нибудь Валентин обратит внимание. А Валентин…тоже очень скромный, очень молчаливый человек…. Ну ….ну не кавалер (улыбается).

Он любил одиночество. Он любил на яхте в залив выходить. У него была своя, он сам своими руками сделал себе …лодочку. Вот.

Д.М. Он помогал отцу по храму или он не был …

о М.П. Нет, по храму он не помогал. Он вел все домашнее хозяйство целиком и в церковные дела он как-то так не входил. Только молиться приходил постоянно. Молиться – да. Видимо, вот эта тихая молитва, это то, чем обладал батюшка Модест. Потому что жил он в своем доме, занимал только маленькую комнатку, которая, наверное, была половину вот этой моей комнаты. То есть, это там квадратных метров, наверное, восемь, не больше. И там была вот так кровать, святой угол и аналой, в котором были какие-то молитвенники.

Д.М. Такой монашеский….

о М.П. Да, он, по-видимому, как вот был воспитан монахинями в этом молитвенном предстоянии, так вот он жизнь свою и провел. В тишине, в достоинстве таком священническом. Он не выходил за рамки дозволенного священнослужителю никогда, судя по тому, как он жил. Очень строго, аскетично. Но в комнате его стены были наполнены фотографиями его умершей дочки, его сына и жены, и…. Вот эта вот семейная такая обстановка, которая была ему, видимо, очень дорога. Ему ее не хватало. Но, когда он ее лишился, он, видимо, ушел в свое внутреннее монашество в такое… И так вот монахом, молчальником, наверное, все свои последние годы и провел.

Д.М. А кто был его духовником? Был ли у него какой-нибудь духовный руководитель, либо старец, либо авторитетный человек такой для него, к которому он сам ездил?

о М.П. Я не могу сказать, что он…. Он при мне никуда не ездил. Мне кажется, что он ходил к епархиальному духовнику. Как положено там. Тогда был у нас отец Кирилл епархиальным духовником. Видимо, туда он приходил, когда имел возможность и когда имел необходимость исповедоваться.

Д.М. А монахини, которые воспитывали, они жили где?

о М.П. В Вышнем Волочке.

Д.М. Но это были не монастырские монахини?

о М.П. А тогда монастырские монахини были разогнаны по домам, но это были монахини того монастыря, который был в Вышнем Волочке, где был этот храм Пресвятой Богородицы с ножичком.

Д.М. Что это за история с ножичком?

о М.П. Ну я не могу сейчас рассказать, потому что… Это все в книжке, которую про Вышний Волочек написали. Такая голубенькая книжка. Отец Модест мне ее показывал, эту книгу. Она, скорее всего, есть у Валентина, его сына. Поэтому лучше там эту историю прочесть, чем в моем плохом пересказе ее выслушивать.

Д.М. Его отца репрессировали после войны, да?

о М.П. Он, по-моему, даже во время войны был репрессирован, а после войны был выпущен и послужил дьяконом. Дьякон Борис. Вот. Прослужил, но тоже под какими-то гонениями.

Д.М. А репрессировали за то, что был дьяконом?

о М.П. Его репрессировали за церковность вообще.

Д.М. И маму тоже?

о М.П. Точно также, как и маму, да. Поэтому отец Модест остался сиротой и после войны вот как сирота поступал в семинарию, в академию, ее заканчивал. И за ним присматривали вот эти только монахини. Он жил в общежитии, насколько я знаю.

Д.М. Он не писал ничего о себе, мемуаров, естественно, никаких? То есть, не осталось каких-то источников о нем?

о М.П. Опять же лучше спросить у сына, потому что мне ничего из его записей не доставалось. Но я помню, как он радовался, когда к нам пришел Женя Санин, поэт. И он его очень привечал. Он, вообще, привечал людей творческих и очень их приближал, пытался ими руководить. Он так вникал в их беды, в их во все житейские передряги и очень за них молился. Вот Женя Санин к нему надолго прилепился, а он теперь сам уже монах. Да, сам постригся, принял постриг с именем Варсанофий, мощи которого он обретал в свое время. Участвовал в обретение мощей.

Вот. Это мне помнится. С Женей Саниным мы сидели об руку за столом и пытались писать наперегонки с ним стихи, что это очень увлекательно. Мы в юности буриме увлекались, писали всякое….(смеется). Ну, студенты есть студенты. Это все-таки такое не совсем бездарное развлечение.

Д.М. А вот сейчас, когда Вы стали священником, что вспоминаете из тех, небольших, может быть, наставлений, которые он давал, что оказалось актуальным? Потому что, может быть, просеялось временем многое, но что-то осталось вполне определенно.

о М.П. Для меня очень важным остался его вот этот молитвенный пример просто, не то, что он давал какие-то наставления вслух и словами, а, скорее, своими делами давал пример для подражания. Он каждое утро вставал на молитву вне зависимости от того, надо ему в храм идти или не надо, есть служба или нет. Вот он утром молился и поминал всех своих прихожан по запискам, которые у него были. То есть, его вот это вот ежедневное неуклонное предстояние перед богом, оно совпадает с тем, что отец Василий высказывал таким афоризмом как “от Бога не отдыхают”. Вот это “от Бога не отдыхают” у отца Модеста было очень ярко.

Вообще, если сравнивать отца Модеста с отцом Василием, то батюшка Василий он так ярко и афористично всегда высказывался, а отец Модест молчал, оправдывая смысл своего имени – скромный. Вот, скромным можно назвать такого человека, которого в кампании невозможно заметить. Вот он пришел и ушел, и никто этого не заметил. Вот он обладал этим свойством, он, действительно, смиренный. Он будет среди общества сидеть, он даже возглавлять будет трапезу, он скажет какие-то два-три добрых слова пастырских, таких, ну, банальных даже. Вот, ничего яркого, ничего многообразного, ничего запоминающегося. И потом посидит, поблагодарит и уйдет. Вспомнить об этом будет потом нечего совершенно.
Он, действительно, имел смирение. Его было очень трудно заметить и запомнить во всех вот этих вот его проявлениях, которые он…. Он незаметно жил. Он тихо жил. Безмолвно жил. А это примерно то, о чем мы молимся – “да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте”.

Это примерно также, как вот с Иоанном Лествичником. Казалось бы, великий святой, да, великий монах. От него остался труд такой “Лествица”, восхождение духовное там, много хорошего написано…Но в житии о нем – пол страницы, потому что нечего писать. В юности пошел в один монастырь, там жил до зрелых лет, подвизаясь успешно. Потом перешел в другой монастырь, где жил до старости, подвизаясь успешно. Написал “Лествицу”, оставив монахам свой труд, и скончался тихо в Господе. Все (смеется). Вот и все житие. Нечего писать.

Вот как раз то, что нечего писать, наверное, и является качественной характеристикой смиренного человека. О нем нечего писать. Хотя, может быть, многие, кто был поближе, кто с ним жизнь бок о бок проводил, они могли бы о нем гораздо больше рассказать и мелочей, и привлекательных всяких рассказов и историй интересных…

Д.М. Ну, а прихожане… Вот, скажем, можно быть не заметным, лично не высовываясь. Но, все-таки, наверное, не только поминать, но еще как-то руководить их жизнью надо. Для этого надо их знать и общаться. Вот как-то вот это общение…

о М.П. Вот такого приказного руководства, которое бывает в некоторых приходах, когда священник диктует свою волю прихожанам, у отца Модеста не было. Он как-то оставлял все место Богу. А сам всегда оставался на втором, на третьем плане…ну, таким помогающим. Который может что-то подсказать, который может, скорее, по любви помолиться за людей и….. как-то их просто пожалеть…. Я бы не сказал даже приласкать, потому что отец Модест был в каком-то смысле сухой человек, неласковый. Ласкового общения он никогда не давал. Хотя…. Ласкового общения от него было не дождаться. Он всегда был сух и отчужден и ко мне обращался только на Вы. Это было подчеркнуто-уважительное такое отношение, в котором чувствовалась дистанция. Но при этом я чувствовал очень теплое к себе отношение, что он постоянно молился.

Д.М. То есть, это не высокомерная дистанция?

о М.П. Это не высокомерная дистанция, нет. Но это такая вот уважительная тихая дистанция, когда….. Нет, были моменты, когда он расчувствовался, и у него это – ты – проскакивало, более такое, ну, теплое, семейное. Но потом он тут же спохватывался как-то, так вот отшатывался и на Вы. Потому что, видимо, чувствовал, что эмоции начинают сердце трогать, а он, по всей видимости, хранил постоянно сердечную тишину, был молчальником. Вот. Это я могу о нем сказать.
Беседу вел Дмитрий Михайлов.

понедельник, 19 марта 2012 г.

Воспоминания о прот. Модесте. Интервью с иереем Михаилом Преображенским.

Д.М. Ну что, можно говорить?

о М.П. Ну, на какие вопросы будем отвечать?

Д.М. Я думаю, самые простые. Наверное, первый вопрос такой тривиальный – когда и как Вы впервые познакомились с отцом Модестом? При каких обстоятельствах это было?

о М.П. Мне кажется, в девяносто восьмом году это было. Я был переведен в храм Лисьего Носа, пришел туда дьяконом служить. В этом храме тогда был настоятелем отец Валерий. Он был новым настоятелем, отец Олег только что умер, старый настоятель. И меня прислали к этому новому настоятелю дьяконом, и он меня тут же, как нового человека, сделал помощником председателя приходского совета.

           Вот. И меня воспринял приход как такую засланную лошадку темную. Там уже служил отец Модест, который периодически болел. У него были сердечные приступы, он частенько лежал в больнице. Вот. Но я, пообщавшись со всеми священниками, которые в храме были, как-то отца Модеста почувствовал. Что вот настоящий батюшка, который молится, который скорбит, делает свое священническое дело.

           И…он в какой-то такой тишине пребывал всегда. Вот по-настоящему его образ жизни, его поведение, они соответствовали имени, которое скромность обозначает.

         Вот. Он такой вот и был всегда, скромный. Его было сперва как-то даже не видно и не слышно. Он приходил служить в свою череду, мы с ним служили. Я с ним как дьякон. Ну, ко мне было сперва очень осторожное отношение, настороженное даже. Потому что я думал…. Они, наверное, думали, что новый настоятель очень круто взял быка за рога тогда…

Д.М.    Контрольная функция (смеется).

о М.П.    Да. И там были такие, отцом Олегом наработанные каналы, с Германией связь… Немцы местным старым жителям, участникам войны и пострадавшим в блокаду, присылали гуманитарную помощь в период перестройки. Тогда это еще было очень существенно и важно для людей, для их просто выживания. И тогда такое неприятное было событие, когда эти деньги были изъяты, какие-то были сделаны на них приобретения. А людям эти деньги были не выданы. И те, кто в этом был осведомлен хорошо, они подвергались гонениям. На них нужно было писать какой-то компромат.

            И вот я тогда от этого письма отказался, не стал ничего… Но меня пытались принуждать при помощи поклонов, которые делать нужно было на клиросе перед людьми. Но я стоял вот, была служба, а я в течение всей службы делал пятьсот земных поклонов.

Но…. Поклоны, так поклоны. Послушание выше поста и молитвы. Стоял и делал, и делал эти поклоны.

            Вот. Но, ничего, ни письменного, ни устного против людей (смеется), которых я, в общем-то, практически еще не знаю, никаких доносов. Это, вообще для меня было мерзко – я магаданский мальчишка. Вот. У нас доносы как-то не практиковались. А там, вот мне прямо как-бы прямо дали сдиктовать – довожу до Вашего сведения…то-то-то-то.

           Ну…. Вот нашла коса на камень. И люди тогда меня признали. Когда увидели, что я нахожусь под гонениями. Что меня “плющат и таращат”.… Вот. Стали мне приносить подкормку какую-то – меня лишали заработной платы. На месяц, на два лишали заработной платы в качестве штрафа за непослушание.

             Но я никакие месяцы в жизни так счастливо и изобильно в своей семье не проводил, как месяцы, когда меня лишали заработной платы. (Смеется…) Потому что люди, конечно, погибнуть не дадут. И вот с того времени у меня как-то с отцом Модестом растеплелись отношения, потому что он увидел, в каком я положении. Ну и когда закончились все передряги, когда настоятель сменился, стал настоятелем отец Модест, мы с ним уже рука об руку, в общем, старались быть. Я за него всегда стоял горой, потому что он был частенько в больнице, был болен. Нам присылали одного, второго, третьего командировочного священников. Хороших батюшек там присылали.… Вот. И все было нормально. Справлялись.

               Восстанавливали колокольню, отремонтировали всю электропроводку в храме. То есть, я занимался хозяйственными делами, как и положено помощнику старосты. Вот. И батюшка мне рассказывал про то, как он получил свою жену из монастыря. Ему нужно было жениться, для того, чтобы рукополагаться. Что его не приняли в первый год в семинарию, когда он хотел поступить вместе с отцом Василием тогда и с патриархом Алексием в один поток. А он по молодости лет не подходил, ему еще не было восемнадцати.

Д.М.   Василий Ермаков?

оМ.П. Да, да. Ему не было восемнадцати, и он оставлен был на другой год поступать и все-таки он одолел этот барьер, поступил в семинарию, проучился там. Показывал мне свои семинарские записи, показывал нотки с гласами, которые тогда он писал. Ведь не было литературы, не было ничего печатного, все приходилось делать руками. Все эти переписанные тропари, стихиры. Все, что нужно было учить наизусть, все семинарские его такие очень аккуратненькие тетрадки он показывал. Рассказывал о том, что в Вышнем Волочке жил, рассказывал о Пресвятой Богородице с ножичком, об иконе. Вот. Показывал книгу, которая об этом написана была.

                 Потом рассказывал, как ему жену выписали из монастыря матушки-монахини, которые и его, собственно, воспитывали, потому что у него отец был дьяконом. И репрессирован был после войны. И фактически за ним…. И мама была репрессирована как член семьи врагов народа. А врагами народа был сам народ, только церковный. Все, кто проявлял церковность, они были врагами народа.

                 Вот. Батюшка оказался на воспитании у старых монахинь, которые о его жизни, о его благоустройстве заботились, и по их линии как раз была матушка ему выписана из монастыря. Послушница молодая, скромная, хорошая. Батюшка с ней жил, и он рассказывал, как…. Когда его рукоположили, он начал со страхом с великим служить. И первый раз почувствовал, что он имеет возможность, имеет власть священническую, когда на одной панихиде он писал, то есть говорил, читал эту отпустительную молитву, там, где нужны слова: “И аз, недостойный иерей”. Вот от них, от апостолов богоприимательно пришедшей благодатью “прощаю и разрешаю все твои грехи”. И вот он почувствовал, как некая сила изошла, и человек там во гробе просветлел. Вот это он почувствовал как раз на заупокойной службе.

                  Вообще так вот трудно сразу за многими событиями и переживаниями, которые были связаны там со службой в Лисьем Носу, вычленить все, что именно отца Модеста касалось, потому что батюшка, действительно, скромный. В большинстве ситуаций его не было ни видно, ни слышно. Но я просто помню, как он даже с церковным доходом поступал. Это было…. Был день такой, когда вынимались все кружки. Он собирал обязательно всю счетную комиссию, и все на виду подсчитывали и записывали все доходы, которые в храме. А сам он свои требы даже и то, что мне там прихожане как-то подавали, было принято складывать в общий котел. Вот так вот клали в общий котел на стол, все вместе подсчитывали, отделяли сразу митрополиту 15%, которые митрополит требовал, от этой всей кучи. А потом… остальное батюшка настаивал, что б делилось пополам. Потому что у меня семья и пятеро детей. А он настоятель, у него дом и сын. Но и у настоятеля бывает необходимость там многих людей поддержать.

                   Вот. И он тот доход церковный, который не вносился на счет, который был так вот в виде наличных просто денег, он просто так аккуратно раскладывал. Мы с ним забирали эти два конверта, доход в храме был очень скудный. Но настолько это было всегда открыто, настолько это было дружески всегда. Он меня буквально вынуждал, вот как бы, вынуждал взять свою собственную зарплату. Он даже мог (смеется)… но он всегда настаивал на том, чтоб этот доход совместно подсчитывался и складывался в кучу и потом делился бы между ртами, как вот в семье бывает, когда семья имеет общий котел, общий стол, и вот все свои доходы складывают в кучу. И потом смотрят на что вот, необходимые платежи откладывают, потом каждому по потребностям там: этому сапоги купить, этому шубу, этому то, этому то…(смеется). Ну, остальное на питание раскладывается по числу ртов, поскольку у ртов разные котлы.

                   Вот. Помню, как он очень поддерживал меня в проведении воскресной школы, сам приходил послушать. Давал ценные советы всякие, когда я что-то…. Ну, учил. Учил, как нужно относиться и к таинствам церковным, и ко всему. Все-таки был только так воцерковляющийся человек, хоть и в дьяконском сане. Но, многих вещей я еще не разумел, не понимал. Да, наверное, и сейчас я много чего не понимаю. Но он мне в этом очень способствовал, потому что с детства воспитанный монахами и получивший хорошее еще семинарское образование от людей дореволюционной школы, преподававших сразу после войны. Там были старые преподаватели, получившие образование еще в хороших петербургских духовных школах. Они…. Он мне вот много как-то так открывал таких маленьких и важных вещей, которые касаются покаяния, исповеди, которые касаются причастия. Которые касаются вообще отношений между людьми. Рассказывал о периоде гонений. Рассказывал о том, как сам страдал в детстве от людей неверующих.

                     Но вот ему это время дало возможность помалкивать. Он научился молчать много, большую часть жизни. И в церкви он и со мной…. Он большую часть времени молчал. Это редко было, когда он приглашал к себе в гости по какому-либо случаю. Мы с ним сидели, пили чаек… Он мне кое-что понемножку рассказывал. Но, это были такие бытовые и незначительные вещи, которые касались наших таких внутренних отношений.

                     Батюшка очень любил людей и часто просто о них рассказывал. О тех, кто у него прихожане, о тех, кто у него поет. Рассказывал их истории жизни. Для того, чтобы я мог, как новый человек, к ним относиться более внимательно, более уважительно. Ну, в такой жизни батюшка…. Он часто переживал внутри, он никогда не высказывал наружу, и из-за этого у него страдало сердце, конечно. У него была в сильной степени ишемическая болезнь, он часто стонал, когда приходил на службу. Идет, вот я слышу, в храм входит. Такие старческие шаги и стоны: ох, ох, ох. Значит, что у него сердце болит. И он жаловался – говорит, что как будто сверху в грудину вот так под ребра вставляют стамеску. Такое ощущение – больно, больно, больно. Сердце болит, болит, болит.

                     Но, как говорится, скрипучее дерево долго стоит. Батюшка долго еще.… После этого долгие годы, десять лет фактически после этого, после этих событий, двенадцать лет прожил.… Да, десять лет вот после того, как я там служил, он прожил еще, продолжая ходить в храм, молиться, исповедовать людей…. Вот.

                     А к нему присылали на подмену, когда он очень сильно болел, разных священников. И был такой момент, когда священники захотели занять его место. Вот. Они устраивали ему преднамеренные сцены с дележкой канона. Это была проблема. Канон был в руках у женщин церковных. Они обычно сами все, что приносилось в храм на панихиду, раскладывали по корзинам. Потом они это дело взвалили на дьякона, то есть, на меня. И я раскладывал по корзинам тем, кто участвует в богослужении, продукты примерно равномерно. Чтобы каждому количество хлеба, растительного масла, консервов, сахара – всех таких обычных продуктов, конфеток доставалось примерно одинакового качества примерно поровну. У нас так с отцом Модестом было заведено, вот такая уравниловка некая.

                     Вот. Каждый получал свою корзинку. Было, в общем, все как-то необидно. Но священники, видимо, привыкли к другой пропорции дележа и к тому, что у них первая рука всегда в корзине. Чтобы забрать там себе то, что им нравится, а потом остальным всем оставить или не оставить. Если остается, то оставить. Если не остается, то не оставить…

                     В общем, были большие скандалы, которые они устраивали отцу Модесту. Вот он только вышел из больницы после инфаркта – и ему одна истерика за другой. Буквально через неделю он опять оказывается в больнице с приступом. Так вот смотришь, как причины и следствия и видишь, что священство, оказывается, – это еще не гарантия порядочности бывает. Вот. Я не называю имен. Но…. Такие покушения на убийство фактически, они … не остались без реакции со стороны моей и у нас казначей Нина Алексеевна. Вот. Мы, конечно, благочинному составили рапорт. Что вот человека буквально пытаются сжить со свету, вот. Ну, конечно, какие-то были приняты меры. Но эти люди, оказывается, тоже свое писали. Тоже свое писали в епархию. Причем, там, видимо, был заказ – подковырнуть.

                        И у нас с батюшкой очень теплые душевные были отношения, и он хотел вместе со мной служить в этом храме. Написал мне рекомендацию, чтобы быть у него вторым священником еще тогда. Вот. Ну, видимо, тут со стороны вот этих нашкодивших людей артподготовка была проведена своя в епархии. И, когда мы с батюшкой явились на прием к митрополиту, то батюшке, уже семидесятилетнему, было в вину поставлено, что у него округлость живота, что он “зажрался”, то есть, на церковных харчах. И что делиться надо, надо в епархию отдавать. Хотя, в общем, все, что положено, отдавалось…

                        А мне, вместо рукоположения к нему вторым священником, было указано на то, что…. Во что же я впал ?... В высокоумие впал тогда…. В высокоумие почему-то. Ну ладно, наверное, в высокоумие. Я не могу ничего сказать тут. Со стороны ж видней, наверное. Вот. Я был отправлен как братец кролик в терновый куст….братцем лисом был отправлен…(смеется)… Так я был отправлен на службу в Серафимовский храм на исправление, где успешно “исправлялся” десять лет (смеется)…. Подряд… после этого.…Да.…До две тысячи десятого года фактически с двухтысячного.

Вот. Так недолго, в общем, получается. Два с половиной года я прослужил в Лисьем Носу. И это было очень счастливое время моей жизни. И батюшка Модест эту жизнь мою очень сильно скрашивал своим дружеским общением, своим братским отношением.… Не смотря на то, что он в два раза меня старше, он всегда как-то старался спросить, что и о чем думаю. Всегда старался как-то, если я что-то неправильно думаю, старался меня поправить. Он никогда не навязывался со своими советами. Только когда у него хорошенько попросишь, он эти советы выдавал.

                        Ну, память человеческая, это, конечно, вещь слабая. Может, под гипнозом я бы больше вспомнил (смеется)…. А так…. А так у меня много не получается.

   Беседу вел Дмитрий Михайлов

ПОМОЛИМСЯ о здравии АНДРЕЯ и ТАТИАНЫ. И подумаем о них.

Вот история.

Парня зовут Андрей. В детстве остался без матери. Отец после смерти матери – с новой семьей. Андрей живет с бабушкой Татьяной.
Учился в школе до 9 класса. Потом поступил в ПТУ. Но так как был недосмотрен, имел неуклюжий вид – носил одежду, из которой вырос -
был попросту «заклеван» сверстниками. Замкнулся в своей комнате, принимает только еду от своей бабушки. Дверь открывает только отцу
из-за панического страха перед ним. Отец регулярно приходит «в гости» и избивает сына, а иногда и бабушку.
Парню в настоящий момент 24 года. Он весит чуть больше 40 кг. Андрей ни с кем не общается, кроме бабушки, которой говорит, что
никому не нужен – глубокая социофобия. Попытки более дальних родственников чем-то помочь лично или через милицию наткнулись на ожесточенное сопротивление отца. У них складывается ощущение, что отец ждет смерти бабушки, чтобы завладеть квартирой, а сына сдать
в «дурку».
Бабушка также против контактов внука с окружающим миром, поскольку боится за его судьбу в таком состоянии. Андрей и Татьяна – крещеные.
Мы – совершенно посторонние люди, которые случайно узнали эту историю, и не знаем, чем помочь, тем более не навредить.

ЭТО ПИСЬМО ПРИШЛО МНЕ ОТ ЧЕЛОВЕКА ЗНАКОМОГО И ПРОВЕРЕННОГО, СОМНЕНИЙ В ФАКТАХ У МЕНЯ НЕТ. ПО СООБРАЖЕНИЯМ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ Я НЕ УКАЗЫВАЮ НА НЕГО, ЧТОБЫ НЕ НАВРЕДИТЬ ТЕМ, О КОМ НАПИСАНО. ПО-МОЕМУ ЭТА СИТУАЦИЯ ИЗ РАЗРЯДА ТЕХ, ЧТО РЕШАЮТСЯ "ТОЛЬКО МОЛИТВОЙ И ПОСТОМ" - И ПОТОМУ ПРОШУ ПОМИНАТЬ ИХ КЕЛЕЙНО И ЦЕРКОВНО, ПРОСИТЬ ЗНАКОМЫХ БАТЮШЕК ВЫНИМАТЬ ЧАСТИЧКИ НА ПРОСКОМИДИИ, А САМИМ ДЕРЖАТЬ СИТУАЦИЮ В УМЕ И ДУМАТЬ, СПРАШИВАТЬ: ЕСТЬ ЛИ КАКИЕ-ТО РЕАЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ ВЫХОДА ИЗ ЭТОГО ТУПИКА, И КАК ЮРИДИЧЕСКИ ЭТО ДЕЛАЕТСЯ.
МОЙ ТЕЛ 8 981 813 27 78
ДМИТРИЙ МИХАЙЛОВ

среда, 2 мая 2012 г.

Поспорим?

Поспорим?

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/52185.htm

вторник, 24 апреля 2012 г.

Методические материалы для катехизаторов

Методические материалы для катехизаторов

пятница, 6 апреля 2012 г.

Бог - солидарность не только с праведниками, но и с грешниками

суббота, 31 марта 2012 г.

ЧЕРНЫЕ ДНИ РЖЕВСКОГО ПОЛИГОНА

вторник, 27 марта 2012 г.

четверг, 22 марта 2012 г.

понедельник, 19 марта 2012 г.

Воспоминания о прот. Модесте. Интервью с иереем Михаилом Преображенским.

ПОМОЛИМСЯ о здравии АНДРЕЯ и ТАТИАНЫ. И подумаем о них.

среда, 2 мая 2012 г.

вторник, 24 апреля 2012 г.

пятница, 6 апреля 2012 г.

суббота, 31 марта 2012 г.

вторник, 27 марта 2012 г.

четверг, 22 марта 2012 г.

понедельник, 19 марта 2012 г.